Священномученик Гермоген родился в 1858 году в семье священника Херсонской епархии Ефрема Долганева и в крещении был назван Георгием. По окончании гимназии он поступил на юридический факультет Новороссийского университета, который окончил в 1889 году, и в том же году поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию. Учась в академии, он много потрудился как проповедник, принимая активное участие в деятельности кружка студентов-проповедников. В 1890 году ректор академии епископ Антоний (Вадковский) постриг его в монашество с наречением имени Гермоген и в 1892 году рукоположил во иеромонаха. 
По окончании академии иеромонах Гермоген был назначен инспектором Тифлисской духовной семинарии, в 1898 году возведен в сан архимандрита и назначен ректором семинарии. В Тифлисе архимандрит Гермоген усиленно занимался просветительской деятельностью и в особенности в беднейших кварталах города, где невежество и распространившиеся пороки губительно влияли прежде всего на детей. Будучи ректором, он от-числил в 1899 году из семинарии мало кому то-гда известного Иосифа Джугашвили (И.Стали-на). 
В 1901 году архимандрит Гермоген был хиротонисан во епископа Вольского, викария Саратов-ской епархии, в 1903 году — назначен епископом Саратовским и Царицынским. 
В Саратове он своим собственным примером, а также частыми беседами с духовенством и особыми циркулярами не уставал призывать духовенство к неспешному и строго уставному совершению богослужения, зная по опыту, что оно есть благодатная сила, которая возвращает отпадших и привлекает неверующих. Во многих саратовских храмах епископом Гермогеном было введено общенародное пение. В особо исключительных и важных случаях общественной и государственной жизни России владыка устраивал в Саратове и уездных городах службы с крест-ными ходами, общим пением всех молящихся и поучениями проповедников. Для соблюдения по-рядка в крестных ходах им было учреждено при кафедральном соборе общество хоругвеносцев. 
В 1905 году в Саратове, как и во многих других городах страны, начались революционные беспорядки, и епископ Гермоген выступил с разъяснениями причины происходящих событий. Многие рабочие насильственно были оторваны тогда организаторами беспорядков от работы и понесли лишения; владыка предложил прийти им на помощь и благословил провести сбор денег, в ко-тором сам принял участие. 
6 декабря 1907 года после литургии в Андреевском соборе Кронштадта епископы Гермоген и Серафим (Чичагов), духовные дети отца Иоанна 
Кронштадтского, и протоиерей Иоанн Восторгов посетили отца Иоанна, который встретил их выражением живейшей благодарности за отслужен-ную вместе службу. Затем он удалился с ними в свою келью и там беседовал около часа, по его словам, о предметах первейшей важности. Отец Иоанн Кронштадтский одобрил их попытку добиться большего влияния Церкви на жизнь народа. 
Впоследствии отец Иоанн каждому из них на-писал записки; епископу Гермогену он написал: «Видел у себя сегодня дорогого гостя отца Иоанна Восторгова; говорили о текущих делах, особенно ваших. Вы в подвиге; Господь отверзает небо, как архидиакону Стефану, и благословляет вас. Дерзайте, благодарите Подвигоположника». 
Однако светские власти в лице премьер-министра П.А.Столыпина иначе смотрели на возможность большего влияния Церкви на гражданскую жизнь. Обер-прокурор Святейшего синода Из-вольский предупредил протоиерея Иоанна Восторгова о вероятности перевода епископа Гермогена на другую кафедру, и тот поспешил к отцу Иоанну Кронштадтскому, который, глубоко переживая общественные неурядицы, весьма сочувствовал Преосвященному. Для отца Иоанна епископ Гермоген был образцом тех немногих, кто, как и он сам, смело выступали против духа времени, не считаясь с последствиями для личного благополучия. В своем дневнике 13 октября 1908 года отец Иоанн записал: «Господи, защити и удержи в Саратове епископа Гермогена, и да не премогут его нечестивые». 
В январе 1912 года епископ Гермоген был уволен сначала от заседаний в Святейшем синоде, а затем и с Саратовской кафедры в Жировицкий монастырь за попытку ограничить влияние Г.Е.Распутина на царскую семью и несогласие с вмешательством обер-прокурора в дела Церкви. В марте 1917 года владыка был назначен епископом Тобольским и Сибирским и впоследствии принял участие в работе Поместного Собора в качестве заместителя председателя Отдела высшего церковного управления, занимавшегося во-просом восстановления патриаршества в Российской Церкви. 
По благословению Патриарха Тихона было назначено провести в Тобольске крестный ход в Вербное воскресенье 15 апреля 1918 года. 13 апреля около одиннадцати часов ночи большевики провели в покоях епископа Гермогена и в домовом храме обыск, сопровождавшийся кощунствами. 14 апреля они через викарного епископа и одного из членов епархиального совета передали епископу Гермогену, чтобы он ничего не говорил о кощунствах, на что тот ответил: «Я считаю себя нравственно не вправе не говорить с церковного амвона о тех кощунствах, которые были допущены при обыске в храмах, а в свою неприкосновенность я совершенно не верю. Пусть меня завтра убьют, но я, как епископ, как страж святыни церковной, не могу и не должен молчать», и на проповеди сказал: «Моя святительская деятельность чужда всякой политики. Моя политика — вера в спасение душ верующих. Моя платформа — молитва. С этого пути я не сойду и за это, быть может, я лишен буду возможности в эту ночь спокойно ночевать в своем доме». 
На следующий день после крестного хода епископ Гермоген был арестован и тайно от верующих перевезен в тюрьму в Екатеринбург. Отсюда он писал своим близким: «Эти видимые и кажу-щиеся весьма тяжкими испытания составляют, в сущности, естественный и законный круг условий и обстоятельств, неразрывно связанных с нашим служением. Прошу лишь святых молитв ваших, чтобы перенести эти испытания именно так, как от Бога посланные, с искреннейшим благочестивым терпением и чистосердечным благодарением Господу Всемилостивому... От этих потрясений... не только проясняется внутреннейшее глубокое сознание, но и усиливается и утверждается в душе спасительный страх Божий — этот чудный воспитатель и хранитель нашей духовной жизни... Посему воистину — слава Богу за все...» 
13 июня большевики вывезли епископа в Тюмень и 15 июня заключили в трюм парохода «Ока». 16 июня в половине первого ночи епископа Гермогена вывели из трюма на палубу. До последней минуты он творил молитву. Когда пала-чи перевязывали веревкой камень, он кротко благословил их. Связав епископа и прикрепив к нему камень, убийцы столкнули его в воду. Тело епископа со связанными за спиной руками и привязанным к нему тридцатикилограммовым кам-нем было обнаружено 3 июля на берегу реки крестьянином и впоследствии погребено в склепе на месте могилы прославленного в 1916 году святителя Иоанна, митрополита Тобольского. В 2005 году мощи священномученика Гермогена были обретены и перенесены в Покровский храм Тобольского кремля. 

Игумен Дамаскин (Орловский) 

Часто ли мы возвращаемся к классике? В этом году, щедром на юбилеи, исполнилось 180 лет со дня рождения Николая Лескова. Быть может, эта статья подвигнет нас вновь погрузиться в мир героев писателя, знавшего свой народ не понаслышке и сказавшего о себе: «Я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под тёплым овчинным тулупом»…
Живёт себе человек среди телевизионных новостей, вызывает лифт, оглядывает полки в супермаркетовых джунглях, спускается в метро и при всём при этом носит в себе тоску-мечту о той Руси, от которой унаследовали мы и жития, и Рублёва, и собор Василия Блаженного, и «Слово 
о полку Игореве». И Русь эта не канула в не-бытие градом Китежем, а смотрит с икон и в соб-ственной крови бродит. Прорывается иногда ностальгическая тоска эта по прошлому ли, по на-стоящему ли «серебром по ветру, по сердцу сер-пом», «взлетает Сирином»… Смутно, зыбко, желанно. 
И вдруг — Лесков. Единственный, невиданный. Открыл — и вот уже чувствуешь собственными босыми ногами пыль просёлочной дороги, и, войдя в избу, на образа перекрестишься, а обра-за то старинного письма, а люди вокруг — богатыри. И вот она Русь, диковинная и родная, в которой дремучие леса и дремучая неуёмная стихия души входит в берега единственною жаждой — жаждой святости. Дух захватывает от Лескова. От лесковских «Соборян», «Очарованного странника», «Запечатленного ангела», от многочисленных его праведников, портреты которых составляют самую интересную и значительную часть его творческого наследия. 
Трудно писать о Лескове: собственные слова кажутся пустоватыми на фоне какой-то добротной основательности и полновесности и лесков-ской речи, и характеров его персонажей. Кто го-тов стать рядом с попом Савелием, дьяконом Ахиллой, Иваном Северьянычем, дурачком Панькой, Несмертельным Голованом и не почувствовать при этом некоей своей несостоятельности? Так и кажется, что какой-нибудь степенный мастеровой человек скажет о тебе: «Пустой человек. Пустоша». 
Об этом писателе хочется сказать его же слова-ми: «В нём было много поэзии, и опять-таки особенной — пёстрой и проникнутой разнообразными переливами церковно-бытовой жизни, ограниченной народной наивности и бесконечных стремлений живого духа». 
Лесков мог написать стилизацию под народный сказ «Левшу». Очень русскую и очень грустную историю, перекликающуюся с гоголевской «По-вестью о капитане Копейкине», а вот писать «под Лескова» невозможно. Уже стариком, на полные удивления и восхищения вопросы — откуда у него такое неистощимое знание своей страны, такое богатство наблюдений и впечатлений, — писатель, немного откидывая голову и как бы озирая глубь минувшего, слегка постукивая концами пальцев в лоб, медленно отвечал: «Всё из этого сундука… За три года моих разъездов по России в него складывался багаж, которого хватило на всю жизнь и которого не наберёшь на Невском и в петербургских ресторанах и канцеляриях». 
Скажем несколько слов о языке Лескова. Вот цитата из «Запечатленного ангела»: «Англичанин не верит, а я выступил и разъясняю ему всю разницу: что ноне, мол, у светских художников не то искусство: у них краски масляные, а там вапы на яйце растворённые и нежные, в живописи письмо мазаное, чтоб только на даль натурально показывало, а тут письмо плавкое и на самую близь явственно; да и светскому художнику, говорю, и в переводе самого рисунка не потрафить, потому что они изучены представлять то, что в теле земного, животнолюбивого человека содержится, а в священной русской иконописи изображается тип лица небожительный, насчёт которого материальный человек даже истового воображения иметь не может». 
В этом тексте, воспроизводящем речь простого неучёного мастерового, удивительно исчерпывающее, ёмкое и поэтичное определение канонической иконописи. Персонаж умён и говорит от сердца о том, что любит, а не только знает. Здесь сказано и о составе красок, которым дано определение «нежные»; тут и на диво лаконичное сравнение светской живописи, подчинённой за-конам линейной перспективы, и обратной перспективы в иконописи, когда изображение «вы-ходит» к молящемуся в его пространство; тут и рассказ об аскетизме иконописного изображения, противоположного воспроизведению материального мира. Чего стоит одно слово «животнолюбивого». В нём одном противопоставление иконы тому торжеству плоти, о котором так хорошо писал Евгений Трубецкой в статье «Умозрение в красках». У Лескова целая статья в одном предложении, и хочется обратить внимание на то, что его речь не только цветиста и узорочна, а как-то особенно содержательно полновесна. 
Пересказывать лесковские сюжеты — это всё равно что размахивать кисточкой, пытаясь рассказать, что такое золотой фазан. И в силу этого остановлюсь я на одном лишь его рассказе, рассказе, может быть, самом провокационном и даже страшном, который называется «На краю света». Подступая к нему, надо обмолвиться ещё и о том, что нет другого писателя, который так много писал бы о священстве, о церковном быте, о стремлении живого духа к Богу. Этот рассказ о миссионерах на Севере. Лесков, в ответ на обвинения в вымышленности и надуманности сюжета, ответил, что «в упомянутом небольшом моём сочиненьице совсем нет никакой тенденции и даже очень мало вымысла, а почти всё — настоящее происшествие, весьма немного развитое только в некоторых деталях и то по готовой канве. Я не вижу более надобности скрывать, что архиерей, из воспоминаний которого составлен этот рассказ, есть не кто иной, как недавно скончавшийся архиепископ Ярославский, высокопреосвященный Нил, который сам рассказывал это бывшее с ним происшествие». 
В рассказе Лескова почтенный архиерей вспоминает, как он «ещё довольно молодым челове-ком был поставлен во епископы в довольно отдалённую сибирскую епархию». Встретился он там с немолодым и ревностным монахом отцом Кириаком, который, зная якутский язык и язык эвенков, напрочь отказывался их крестить. Архиерей пытался разгадать, почему он так поступает, и, отправившись в отдалённые поселения миссионерствовать, взял с собой отца Кириака. Когда пришлось ехать на собачьих упряжках с местными проводниками, отец Кириак отправил владыку с некрещёным якутом, а сам поехал с крещёным. В пути епископ беседует с про-водником, и оказывается, что крещёные хуже и безнравственнее некрещёных. 
«— Нельзя, бачка, крещёному верить, — никто не верит. Что ты, дикий глупец, врёшь! Отчего нельзя — крещёному верить? Разве крещёный вас идолопоклонников хуже? 
Отчего, бачка, хуже? — один человек. — Вот видишь, сам согласен, что не хуже? — Не знаю, бачка, ты говоришь, что не хуже, — и я говорю, а верить нельзя. Почему же ему нельзя верить? — Потому, бачка, что ему поп грех прощает. — Ну так что ж тут худого? Неужто же лучше — без прощения оставаться? Как можно, бачка, без прощения оставаться! Это — нельзя, бачка. Надо прощенье просить. Ну так я тебя не понимаю; о чём ты толкуешь? — Так, бачка, говорю: крещёный сворует, попу скажет, — а поп его, бачка, простит; он неверный, бачка, через это у людей станет». 
Якуты у Лескова видят в исповеди индульгенцию. И не только диалог, а весь сюжет об этом. Когда разыгралась метель, некрещёный провод-ник, рискуя собой, спасает епископа, а крещёный бросает отца Кириака, и тот умирает от обморожения и гангрены. 
И так это всё неожиданно, что хочется разобраться, как же там на Севере действительно бы-вало. А разобраться в этом возможно, ибо существует обширная литература о деятельности святителя Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского, которого называют апостолом Америки и Сибири. Святитель Иннокентий (Вениаминов) прославлен за свой ревностный миссионерский труд среди народов Приамурья, Якутии, Камчатки и Аляски. Пытаясь понять рассказ Лескова, я обращала внимание на те трудности, которые встречал святитель при обращении раз-ных народов. Алеуты по своему мягкому и кроткому характеру охотно принимали христианскую веру. Святитель, который был тогда ещё священником Иоанном, вспоминал, что «скорее утомится самый неутомимый проповедник, чем ослабнет их внимание и усердие к услышанию слова Божия». В своём языческом прошлом они оставляли многожёнство и внебрачное сожитие, а также убийство рабов при погребении знатных лиц. Затем отец Иоанн был переведен на остров Ситху, в русские владения в Северной Америке, для просвещения другого народа — колошей. Новая паства отца Иоанна отличалась от алеутов и внешне, и характером. Они были горды, самолюбивы и мстительны, и только эпидемия оспы среди колошей и здоровье привитых русских и алеутов во время эпидемии изменили отноше-ние к русским. Обращение колошей шло медленно, но они относились к проповедникам с уважением и не препятствовали желающим креститься. 
С якутами святитель встретился уже будучи принявшим монашество Иннокентием, посвящённым во епископа Камчатского, Курильского и Алеутского. Якуты, принимая крещение главным образом из за подарков и некоторых льгот, оставались почти в полном неведении христиан-ства и, вследствие редкого посещения их священниками, часто сохраняли прежние языческие верования и обычаи. Верный своим принципам, архиепископ Иннокентий немедленно принялся за просвещение страны, открывая храмы и часовни, переводя на якутский язык священные и богослужебные книги, для чего им была организована специальная комиссия. 19 июля 1859 года в якутском Троицком соборе впервые было совершено богослужение на якутском языке. Якутов до того тронуло это событие, что стар-шины их от лица всех своих собратьев представили владыке просьбу, чтобы день этот навсегда стал праздничным. 
Можно обратиться к деятельности другого вы-дающегося миссионера Сибири, архимандрита Вениамина (Смирнова), который проповедовал христианство среди ненцев. Первым проповедям мешали местные русские крестьяне и коми-зыряне, имевшие ненцев у себя в услужении и отговаривавшие их креститься из страха потерять работников. Глава миссии начал с русских крестьян и, несмотря на все трудности, обратил в христианство более трёх тысяч человек. 
Итак, даже самое поверхностное прикосновение к правде о миссионерах на Севере говорит нам, что Лесков, очевидно, не солгал, и были случаи номинального крещения без усвоения основ веры. Но выводы в жизни и у Лескова совершенно разные. В жизни непросвещённых просвещали, во время крещения бывали случаи исцелений, что привлекало новых желающих креститься. И иными путями Божья благодать изливалась на тех, кто крестился, а у Лескова праведник и мученик отец Кириак предлагает отступиться от крещения. 
Неправда у Лескова также и в том, что существует некая языческая высокая нравственность, которую опасно разрушить. Вспомним самых добрых из всех язычников алеутов с их многожёнством и убийством рабов. 
Но рассказ этот не стоил бы разговора о нём, ес-ли бы всё сводилось к неправде. Лескова дополняют его читатели, которые его, хочется сказать, правильно читают. И миряне, и священники вос-принимают его как голос совести. «Во Христа то мы крестимся, да во Христа не облекаемся», — говорит отец Кириак. Те же слова гово-рит протоиерей Савелий в «Соборянах», то же самое составляет его боль. Только в рассказе «На краю света» эта мысль выражена в крайней шокирующей форме, она встряхивает, бьёт в сердце. Кто из нас, людей крещёных, дерзнёт сказать, что он живёт в соответствии с благодатью, полученной в святом крещении? Кто из священнослужителей скажет, что он облёк свою паству во Христа? И получается, что правильной и полезной болью откликаются читатели на этот рассказ. А что до заблуждений Лескова, то хочется воспроизвести свой недавний разговор с подругой. 
— Тань, а ты знаешь, что Лесков к концу жизни по убеждениям был близок протестантам и даже Толстому?* * Имеется в виду не Толстой-писатель, а Толстой, создавший свою версию «христианства», отвергающую Божественность Христа, таинства Церкви, за что и был анафематствован.
Кто? Лесков? Ты мне такого даже не говори! — Ну и ладно, ну и не буду говорить. Православные считают его глубоко и полно своим, как Шмелёва и Зайцева. Можно надеяться, что они не заразятся его заблуждениями, оценят его праведников, и не заметят выпадов против таинств Церкви, а порой и весьма недобрых карикатур, на которые Лесков мастер. Пускай про-читанный нами Лесков отличается от Лескова как воспоминание от фотографии: в восприятии стирается всё лишнее. 
Одна из самых светлых фигур в творчестве Лескова — святитель Филарет Амфитеатров (1779–1853), митрополит Киевский и Галицкий, настоятель Киево-Печерской Лавры. Его образ с любовью выведен писателем в «Мелочах архиерей-ской жизни». Лесков называл святителя непорочным младенцем в митре и писал о нём: «Так детски чист и прост был этот добрейший человек, что всякая мелочь из воспоминаний о нём наполняет душу приятнейшею теплотою настоящего добра, которое как будто с ним родилось, жило с ним и… с ним умерло… Для людей, знавших Филарета, ещё долго будет казаться, что нет дру-гого такого человека, который был бы так подчинён кроткому добротолюбию, не по теории, не в силу морали воспитания, а именно подчинялся этому требованию органически. Он родил-ся со своею добротою, как фиалка со своим запа-хом, и эта доброта была его природою».

Часто ли мы возвращаемся к классике? В этом году, щедром на юбилеи, исполнилось 180 лет со дня рождения Николая Лескова. Быть может, эта статья подвигнет нас вновь погрузиться в мир героев писателя, знавшего свой народ не понаслышке и сказавшего о себе: «Я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под тёплым овчинным тулупом»…

Живёт себе человек среди телевизионных новостей, вызывает лифт, оглядывает полки в супермаркетовых джунглях, спускается в метро и при всём при этом носит в себе тоску-мечту о той Руси, от которой унаследовали мы и жития, и Рублёва, и собор Василия Блаженного, и «Слово

о полку Игореве». И Русь эта не канула в не-бытие градом Китежем, а смотрит с икон и в соб-ственной крови бродит. Прорывается иногда ностальгическая тоска эта по прошлому ли, по на-стоящему ли «серебром по ветру, по сердцу серпом», «взлетает Сирином»… Смутно, зыбко, желанно.

И вдруг — Лесков. Единственный, невиданный. Открыл — и вот уже чувствуешь собственными босыми ногами пыль просёлочной дороги, и, войдя в избу, на образа перекрестишься, а обра-за‑то старинного письма, а люди вокруг — богатыри. И вот она Русь, диковинная и родная, в которой дремучие леса и дремучая неуёмная стихия души входит в берега единственною жаждой — жаждой святости. Дух захватывает от Лескова. От лесковских «Соборян», «Очарованного странника», «Запечатленного ангела», от многочисленных его праведников, портреты которых составляют самую интересную и зна-чительную часть его творческого наследия.

Трудно писать о Лескове: собственные слова кажутся пустоватыми на фоне какой-то доброт-ной основательности и полновесности и лесков-ской речи, и характеров его персонажей. Кто го-тов стать рядом с попом Савелием, дьяконом Ахиллой, Иваном Северьянычем, дурачком Панькой, Несмертельным Голованом и не почув-ствовать при этом некоей своей несостоятельности? Так и кажется, что какой-нибудь степенный мастеровой человек скажет о тебе: «Пустой человек. Пустоша».

Об этом писателе хочется сказать его же словами: «В нём было много по­эзии, и опять-таки особенной — пёстрой и проникнутой разнообразными переливами церковно-бытовой жизни, ограниченной народной наивности и бесконечных стремлений живого духа».

Лесков мог написать стилизацию под народный сказ «Левшу». Очень русскую и очень грустную историю, перекликающуюся с гоголевской «Повестью о капитане Копейкине», а вот писать «под Лескова» невозможно.

Уже стариком, на полные удивления и восхи-щения вопросы — откуда у него такое неистощимое знание своей страны, такое богатство наблюдений и впечатлений, — писатель, немного откидывая голову и как бы озирая глубь минувшего, слегка постукивая концами пальцев в лоб, медленно отвечал: «Всё из этого сундука… За три года моих разъездов по России в него складывался багаж, которого хватило на всю жизнь и которого не наберёшь на Невском и в пе-тербургских ресторанах и канцеляриях».

Скажем несколько слов о языке Лескова. Вот цитата из «Запечатленного ангела»: «Англичанин не верит, а я выступил и разъясняю ему всю разницу: что ноне, мол, у светских художников не то искусство: у них краски масляные, а там ва-пы на яйце растворённые и нежные, в живописи письмо мазаное, чтоб только на даль натурально показывало, а тут письмо плавкое и на самую близь явственно; да и светскому художнику, говорю, и в переводе самого рисунка не потрафить, потому что они изучены представлять то, что в теле земного, животнолюбивого человека содержится, а в священной русской иконописи изображается тип лица небожительный, насчёт которого материальный человек даже истового воображения иметь не может».

В этом тексте, воспроизводящем речь простого неучёного мастерового, удивительно исчерпывающее, ёмкое и поэтичное определение канонической иконописи. Персонаж умён и говорит от сердца о том, что любит, а не только знает. Здесь сказано и о составе красок, которым дано определение «нежные»; тут и на диво лаконичное сравнение светской живописи, подчинённой законам линейной перспективы, и обратной перспективы в иконописи, когда изображение «выходит» к молящемуся в его пространство; тут и рассказ об аскетизме иконописного изображения, противоположного воспроизведению материального мира. Чего стоит одно слово «животнолюбивого». В нём одном противопоставление иконы тому торжеству плоти, о котором так хорошо писал Евгений Трубецкой в статье «Умозрение в красках». У Лескова целая статья в одном предложении, и хочется обратить внимание на то, что его речь не только цветиста и узорочна, а как-то особенно содержательно полновесна.

Пересказывать лесковские сюжеты — это всё равно что размахивать кисточкой, пытаясь рассказать, что такое золотой фазан. И в силу этого остановлюсь я на одном лишь его рассказе, рассказе, может быть, самом провокационном и да-же страшном, который называется «На краю света». Подступая к нему, надо обмолвиться ещё и о том, что нет другого писателя, который так много писал бы о священстве, о церковном быте, о стремлении живого духа к Богу. Этот рассказ о миссионерах на Севере. Лесков, в ответ на обвинения в вымышленности и надуманности сюжета, ответил, что «в упомянутом небольшом моём сочиненьице совсем нет никакой тенденции и даже очень мало вымысла, а почти всё — настоящее происшествие, весьма немного развитое только в некоторых деталях и то по готовой канве. Я не вижу более надобности скрывать, что ар-хиерей, из воспоминаний которого составлен этот рассказ, есть не кто иной, как недавно скончавшийся архиепископ Ярославский, высокопреосвященный Нил, который сам рассказывал это бывшее с ним происшествие».

В рассказе Лескова почтенный архиерей вспоминает, как он «ещё довольно молодым человеком был поставлен во епископы в довольно отдалённую сибирскую епархию». Встретился он там с немолодым и ревностным монахом отцом Кириаком, который, зная якутский язык и язык эвенков, напрочь отказывался их крестить. Архиерей пытался разгадать, почему он так поступает, и, отправившись в отдалённые поселения миссионерствовать, взял с собой отца Кириака. Когда пришлось ехать на собачьих упряжках с местными проводниками, отец Кириак отправил владыку с некрещёным якутом, а сам поехал с крещёным. В пути епископ беседует с про-водником, и оказывается, что крещёные хуже и безнравственнее некрещёных.

«— Нельзя, бачка, крещёному верить, — никто не верит.

Что ты, дикий глупец, врёшь! Отчего нельзя — крещёному верить? Разве крещёный вас идолопоклонников хуже?

Отчего, бачка, хуже? — один человек. —

Вот видишь, сам согласен, что не хуже? —

Не знаю, бачка, ты говоришь, что не хуже, — и я говорю, а верить нельзя.

Почему же ему нельзя верить? —

Потому, бачка, что ему поп грех прощает. —

Ну так что ж тут худого? Неужто же лучше — без прощения оставаться?

Как можно, бачка, без прощения оставаться! Это — нельзя, бачка. Надо прощенье просить.

Ну так я тебя не понимаю; о чём ты толкуешь? — Так, бачка, говорю: крещёный сворует, попу скажет, — а поп его, бачка, простит; он неверный, бачка, через это у людей станет».

Якуты у Лескова видят в исповеди индульгенцию. И не только диалог, а весь сюжет об этом. Когда разыгралась метель, некрещёный проводник, рискуя собой, спасает епископа, а крещёный бросает отца Кириака, и тот умирает от обмо-рожения и гангрены.

И так это всё неожиданно, что хочется разобраться, как же там на Севере действительно бывало. А разобраться в этом возможно, ибо существует обширная литература о деятельности святителя Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского, которого называют апостолом Америки и Сибири. Святитель Иннокентий (Вениаминов) прославлен за свой ревностный миссионерский труд среди народов Приамурья, Якутии, Камчатки и Аляски. Пытаясь понять рассказ Лескова, я обращала внимание на те трудности, которые встречал святитель при обращении разных народов. Алеуты по своему мягкому и крот-кому характеру охотно принимали христианскую веру. Святитель, который был тогда ещё свя-щенником Иоанном, вспоминал, что «скорее уто-мится самый неутомимый проповедник, чем ос-лабнет их внимание и усердие к услышанию слова Божия». В своём языческом прошлом они оставляли многожёнство и внебрачное сожитие, а также убийство рабов при погребении знатных лиц. Затем отец Иоанн был переведен на остров Ситху, в русские владения в Северной Америке, для просвещения другого народа — колошей. Новая паства отца Иоанна отличалась от алеутов и внешне, и характером. Они были горды, самолюбивы и мстительны, и только эпидемия оспы среди колошей и здоровье привитых русских и алеутов во время эпидемии изменили отношение к русским. Обращение колошей шло медленно, но они относились к проповедникам с ува-жением и не препятствовали желающим креститься.

С якутами святитель встретился уже будучи принявшим монашество Иннокентием, посвящённым во епископа Камчатского, Курильского и Алеутского. Якуты, принимая крещение главным образом из‑за подарков и некоторых льгот, оставались почти в полном неведении христианства и, вследствие редкого посещения их священ-никами, часто сохраняли прежние языческие верования и обычаи. Верный своим принципам, архиепископ Иннокентий немедленно принялся за просвещение страны, открывая храмы и часо-вни, переводя на якутский язык священные и богослужебные книги, для чего им была организована специальная комиссия. 19 июля 1859 года в якутском Троицком соборе впервые было совершено богослужение на якутском языке. Якутов до того тронуло это событие, что стар-шины их от лица всех своих собратьев представили владыке просьбу, чтобы день этот навсегда стал праздничным.

Можно обратиться к деятельности другого выдающегося миссионера Сибири, архимандрита Вениамина (Смирнова), который проповедовал христианство среди ненцев. Первым проповедям мешали местные русские крестьяне и коми-зыряне, имевшие ненцев у себя в услужении и отговаривавшие их креститься из страха потерять работников. Глава миссии начал с русских крестьян и, несмотря на все трудности, обратил в христианство более трёх тысяч человек.

Итак, даже самое поверхностное прикосновение к правде о миссионерах на Севере говорит нам, что Лесков, очевидно, не солгал, и были случаи номинального крещения без усвоения основ веры. Но выводы в жизни и у Лескова совершенно разные. В жизни непросвещённых просвещали, во время крещения бывали случаи исцелений, что привлекало новых желающих креститься. И иными путями Божья благодать изливалась на тех, кто крестился, а у Лескова праведник и мученик отец Кириак предлагает отступиться от крещения.

Неправда у Лескова также и в том, что суще-ствует некая языческая высокая нравственность, которую опасно разрушить. Вспомним самых добрых из всех язычников алеутов с их много-жёнством и убийством рабов.

Но рассказ этот не стоил бы разговора о нём, если бы всё сводилось к неправде. Лескова дополняют его читатели, которые его, хочется сказать, правильно читают. И миряне, и священники воспринимают его как голос совести. «Во Хрии-ста‑то мы крестимся, да во Христа не облекае-мся», — говорит отец Кириак. Те же слова говорит протоиерей Савелий в «Соборянах», то же самое составляет его боль. Только в рассказе «На краю света» эта мысль выражена в крайней шокирующей форме, она встряхивает, бьёт в сердце. Кто из нас, людей крещёных, дерзнёт сказать, что он живёт в соответствии с бла-годатью, полученной в святом крещении? Кто из священнослужителей скажет, что он облёк свою паству во Христа? И получается, что пра-вильной и полезной болью откликаются читатели на этот рассказ. А что до заблуждений Лескова, то хочется воспроизвести свой недавний разговор с подругой.

— Тань, а ты знаешь, что Лесков к концу жизни по убеждениям был близок протестантам и даже Толстому?*

* Имеется в виду не Толстой-писатель, а Тол-стой, создавший свою версию «христианства», отвергающую Божественность Христа, таинства Церкви, за что и был анафематствован.

Кто? Лесков? Ты мне такого даже не говори! —

Ну и ладно, ну и не буду говорить. Православные считают его глубоко и полно своим, как Шмелёва и Зайцева. Можно надеяться, что они не заразятся его заблуждениями, оценят его праведников, и не заметят выпадов против таинств Церкви, а порой и весьма недобрых карикатур, на которые Лесков мастер. Пускай прочитанный нами Лесков отличается от Лескова как воспоминание от фотографии: в восприятии стирается всё лишнее.

Одна из самых светлых фигур в творчестве Лескова — святитель Филарет Амфитеатров (1779–1853), митрополит Киевский и Галицкий, настоятель Киево-Печерской Лавры. Его образ с лю-бовью выведен писателем в «Мелочах архиерейской жизни». Лесков называл святителя непорочным младенцем в митре и писал о нём: «Так детски чист и прост был этот добрейший человек, что всякая мелочь из воспоминаний о нём наполняет душу приятнейшею теплотою настоящего добра, которое как будто с ним родилось, жило с ним и… с ним умерло… Для людей, знавших Филарета, ещё долго будет казаться, что нет другого такого человека, который был бы так подчинён кроткому добротолюбию, не по теории, не в силу морали воспитания, а именно подчинялся этому требованию органически. Он родился со своею добротою, как фиалка со своим запахом, и эта доброта была его природою».

 В мире насекомых

Жданова Т. Д.

Все в мире насекомых удивительно – и разнообразие видов, и гигантская численность, и образ жизни, и непостижимое по сложности и целесообразности строение организмов, и порой необъяснимое поведение отдельных особей, семейств, колоний. Насекомым принадлежит  важнейшая роль и в многозвенной экологической цепи и в ее тончайших, едва уловимых нитях.

Это самая богатая видами группа животных. Она насчитывает около миллиона только описанных видов насекомых, и открытия продолжаются.  Ученые полагают, что насекомых на Земле не менее двух – трех миллионов видов. Это гораздо больше, чем всех прочих животных и растений вместе взятых. Причем каждый вид насекомых имеет свои особенности строения, процессов жизнедеятельности и поведения. По словам одного известного энтомолога, от одного вида насекомого до другого зачастую не ближе, чем от мухи до слона. А поскольку вид представляет собой качественно обособленную форму живого, то все его представители взаимно скрещиваются с образованием потомства. В то же время межвидовые скрещивания никогда не дают полноценного потомства, способного к продолжению рода и передаче «разновидовых» признаков. Здесь срабатывает заложенная в организмах генетическая система защиты чистоты каждого вида.

Насекомые составляют 29 отрядов. Среди  них: прямокрылые – кузнечики, саранча, сверчки, медведки, таракановые, богомолы, термиты, стрекозы, поденки, вши; равнокрылые (членистохоботные) – цикады, червецы, тли; полужесткокрылые (или клопы); жесткокрылые (или жуки); чешуекрылые (или бабочки); двукрылые – мухи, комары, москиты, мошки, блохи; перепончатокрылые – пчелы, осы, муравьи, наездники и другие.

Насекомые – это многогранное чудо живой природы, имеют на Земле свое особое предназначение, которое трудно переоценить. Они являются прекрасными опылителями, почвообразователями, санитарами природы, и что важно для человека – насекомые улучшают плодородие почвы, сдерживают чрезмерное распространение многих сельскохозяйственных вредителей, производят мед и лекарственные вещества, красители сочных цветов, шелк. Более половины нашего питания составляет растительная пища. И 15 % ее обязана своим урожаем насекомым-опылителям. Они опыляют и большинство растительных кормов для животных. Кроме того, нам доставляет наслаждение любование красотой причудливых форм, рисунков и расцветок тела, а также грациозностью движений. Только малая часть (около 1 %) насекомых, приносит невольный ущерб деятельности человека. Но это ничто по сравнению с той важной ролью, которую они играют в жизни людей и в поддержании природного экологического равновесия.

Насекомые щедро одарены всем необходимым, чтобы активно жить и воплощать свое предназначение на Земле. Они имеют совершенные органы и системы, а также мозг и своеобразное сердце. Нервная и сенсорная (связанные с органами чувств) системы позволяют насекомым ощущать и воспринимать окружающий мир, органы движения – перемещаться в пространстве и осуществлять все действия, связанные с жизнедеятельностью, а системы координации и управления целенаправленно руководят всеми процессами и структурами организма, а также поведением насекомых.

При всем богатстве форм и окрасок, совершенстве строения организма, отдельных устройств, систем и взаимосвязанных физиологических процессов, поведение насекомых отличается не меньшим разнообразием. Как генетически заложенное инстинктивное поведение, так и приобретенный индивидуальный опыт поражают своей сложностью, целесообразностью и уникальностью. Не существует двух видов насекомых, которые вели бы себя одинаково. Представителя каждого вида можно узнать по врожденной стратегии добывания пищи, строительной деятельности, по тем позам, звукам, выделяемым химическим веществам, которые ему присущи при пищевой, репродуктивной, защитной, социальной и других формах поведения.

Непостижима сложность поведения и строения организма общественных насекомых – муравьев, пчел, ос, термитов. Издавна многие виды их деятельности вызывают чувство восхищения. Еще Августин Блаженный писал: «Нас поражают больше деяния маленьких муравьев и пчел, чем громадные тела китов». Среди этих насекомых имеются и фермеры, которые пасут, охраняют и «доят» полезных для них животных и насекомые–земледельцы, способные не только собирать урожай, но и выращивать его, подготовив предварительно землю и посадочные семена. Все общественные насекомые – прекрасные строители, сооружающие в зависимости от своей видовой принадлежности и малые индивидуальные постройки, и большие общественные дома, и целые города с мощными коммуникативными системами. В них все учтено для нормальной жизнедеятельности как отдельной особи и семьи, вплоть до создания необходимого микроклимата, так и жизни колоний и гигантских федераций  общественных насекомых.

Современная энтомология не видит принципиальных оснований для противопоставления поведения насекомых и так называемых «высших» позвоночных животных. Ведь у насекомых некоторых видов в поведении участвуют такие сложнейшие психические процессы, как воображение, абстрактное мышление, символизация, память, способность к обучению и выработке условных рефлексов, собственный «язык» и даже элементарная рассудочная деятельность. Мир насекомых, куда входят эти удивительнейшие и совершенные создания, хрупок и неповторим во всех своих многообразных проявлениях. Его следует не только любить, но и обязательно беречь.

Возможности для повсеместного обитания

Для насекомых – этого необычайно многочисленного класса маленьких существ,  характерно то, что они успешно живут и размножаются прак-тически повсеместно – от Заполярья до изнывающих зноем пустынь,  и отсутствуют только в глубине океана.  Буквально кишит насекомыми почва.  Мириады их носятся в воздухе, и даже на высоте до 2 км эти существа образуют гигантский слой планктона, который служит пищей для птиц.

Разнообразие типов организма

и мест обитания насекомых

Насекомые каждого вида  занимают только тот ареал и способны выдерживать именно те условия окружающей среды, для которых предназначен их организм, «настроены» врожденные механизмы жизнедеятельности и поведения. Благодаря этому насекомые могут обитать в самых суровых условиях, даже в холодной арктической тундре и на снежных горных вершинах, в солнечных саваннах  и  пустынях, во влажных тропических лесах и тайге, в жилищах людей и на животных. Например, бабочки, казалось бы, совсем хрупкие создания, обитают на земном шаре почти повсеместно. Их активная жизнедеятельность возможна благодаря особой целесообразности типа организма, который условно можно назвать «южным», «северным», «тропическим», «универсаль-ным». Так, универсальный организм бабочек одних видов обеспечивает их распространение по многим районам с самыми разнообразными природными факторами. А организм других – предназначен только для конкретного местообитания, как, например, у бабочек, живущих исключительно в Альпах, выше линии снегов при средней температуре  –10⁰С. Или, к примеру, у одного из обитателей пустыни – жука-чернотелки некоторых видов специфичное устройство организма обеспечивает активную жизнь именно в этой среде. Насекомое хорошо переносит жару и утоляет жажду, конденсируя живительную влагу ночных туманов.

Особенности организма насекомых некоторых видов позволяют: сохранять жизнь после замерзания и оттаивания; населять горячие источники с температурой воды +50⁰С; долгое время жить без воды за счет окисления запасенных питательных веществ; выживать в глубоком вакууме и часами находиться в чистом углекислом газе; жить в солевом рассоле, сырой нефти и т.д.

Конечно, в холодных и сухих районах, а также в таких критических для жизни условиях проживают представители немногих видов насекомых. Однако именно они своим примером с наглядностью демонстрируют, какими поистине феноменальными возможностями наделены, казалось бы, совсем беззащитные существа. Больше того, как и многие другие животные, насекомые именно не «выживают» в такой сложной и суровой среде, а живут в ней той полноценной жизнью, особенности которой внесены в их генетическую программу. Рассмотрим это на некоторых примерах.

Холодоустойчивость насекомых

Некоторые насекомые относятся к покорителям и постоянным обитателям горных вершин. В седловине Эльбруса на высоте 5300 м можно увидеть стрекоз и крапивниц. А оседло живущие мухи, жуки, тли, бабочки, саранчовые обнаружены в Гималаях даже на высоте 6000 м над уровнем моря. Питаются они пыльцой растений и органическими остатками, которые приносят горные бризы. Живут насекомые под камнями, в почве, в редких пятнах высокогорных растительных ковров и даже в снегу. Но особенно много их у кромки тающего льда, где большая влажность и легче найти корм, приносимый талой водой. Для нормальной жизни и воспроизводства сверчки одного из видов обязательно поселяются именно на горной местности, покрытой снегом, так как устройство их организма рассчитано только на среду обитания с пониженной температурой. А проживающая в северных широтах и высоко в горах бабочка желтушка наделена удивительным свойством живорождения, что очень озадачило в свое время энтомологов, поскольку для бабочек это не характерно. Предполагается, что живорождение помогает ее потомству  завершить развитие в течение короткого лета этих мест.

Блоха изотома обитает исключительно на поверхности вечных снегов. Каждую ночь организм этого крошечного насекомого подвергается самым жестоким испытаниям, однако насекомое снова и снова демонстрирует великолепную способность жить в предельно суровых условиях. Оно полностью замерзает, как только заходит солнце, но благодаря своей темной окраске также быстро оттаивает в теплых утренних лучах. Ожив, блоха изотома продолжает заниматься всеми насущными жизненными проблемами, осуществляя реализацию своей наследственной  программы, которую и передаст потомкам. Недавно энтомологи обнаружили, что комары-дергуны некоторых видов тоже способны жить и продолжать свой род в таких экстремальных условиях, которые, казалось бы,  несовместимы с жизнью. Они  обитают в трещинах и тоннелях ледников  на высоких склонах Гималаев. Это насекомое наделено таким превосходным организмом, что прекрасно чувствует себя и не замерзает при  –16⁰С. А самка комара даже проявляет активность в зимний период, когда в горах свирепствуют морозы. Как дергуны живут и продолжают род при столь низких температурах, и каковы физиологические особенности их организма комаров этого вида пока ученым  не ясно.

Около 40 видов насекомых  (комары, шмели, жуки, дневные и ночные бабочки) живут за Северным Полярным кругом – там, где есть цветковые растения. Благодаря северному типу организма комары некоторых разновидностей играют особо важную роль в холодных арктических пустынях и зоне тундры. Их самцы и самки, перелетая от цветка к цветку, питаются нектаром и попутно опыляют растения. Ведь в тундре и тайге практически нет пчел. В Заполярье опылением цветков заняты и шмели. Их организм хорошо оснащен для работы в холодных краях. Активная работа мышц и лохматая теплая шубка шмеля обеспечивают нагрев его тела до +37⁰С при наружной температуре воздуха 0⁰С. Это тепло образуется во время полета за счет химических реакций, происходящих в мускулах.

Организм не только жителей высокогорий, но и обитателей мхов и лишайников антарктических островов, например жуков определенных видов, способен не разрушаться при быстром охлаждении почти до – 400С. Их генетическая программа управляет уникальным минипроизводством глицеринового масла и других  особых веществ, действие которых подобно действию известного автомобильного антифриза. Такими же спасительными веществами наделены некоторые виды земноводных и других холодоустойчивых представителей животного мира. А жуки и мухи, обитающие на Аляске, наделены замечательной способностью выдерживать даже температуры до  –60⁰С. Насекомые, конечно, замерзают, но их организм обустроен таким образом, что кристаллы льда образуются только снаружи, не повреждая клеток, органов и тканей.

От влажных тропиков до безводных пустынь

Для несметного количества насекомых экологической нишей служат тропические леса, занимающие немалую часть земной поверхности. Ветви деревьев, начиная с высоты не ниже 15 м, так тесно переплетены между собой и плотно обвиты лианами, что сквозь образуемую крону почти не пробивается свет. Полог леса, толщина которого порой составляет 30 м, заселен такими животными, как обезьяны, птицы, мыши, лягушки, насекомые и даже земляные черви (!). Здешние обитатели тут  рождаются, растут, живут активной полноценной жизнью и умирают. Причем многие из них за всю свою жизнь никогда не касаются земли. А насекомые обитают на всех «этажах» леса: в земле, листовой подстилке,  в стволах деревьев, в глубине тропического полога и на самом верхнем ярусе леса – на ветвях  и  листьях этой так называемой «крыши мира».

Из насекомых в тропическом лесу преобладают бабочки, жуки, муравьи, термиты, цикады. Бабочки и жуки необычайно велики и красивы. Им дарована яркая окраска, чтобы с помощью ее находить свои пары, ведь иначе в гуще переплетенных ветвей насекомым невозможно ни увидеть, ни услышать друг друга. Существуют там и удивительные  птицекрылые бабочки, гигантские крылья (30 см) которых позволяют в брачный сезон летать самцам и самкам выше сплошной кроны тропических деревьев.

Насекомые составляют и значительную часть жителей пустынь. Больше всего там муравьев, москитов, комаров, жуков-чернотелок и красивых златок, особенно черно-золотистого цвета. Все они прячутся от дневного зноя в глубоких норках, а выбираются на охоту  только с наступлением темноты. Великолепные возможности организма и поведения демонстрируют жуки-чернотелки некоторых видов, обитающие в самых жарких и безводных районах пустыни. Благодаря инстинктивным поведенческим механизмам они отправляются ночью на вершины песчаных дюн, чтобы «испить влагу туманов». Опустив голову, жук поднимает брюшко кверху и поворачивается навстречу влажному ветру с моря. Влага, конденсируясь на его особой ребристой спинке, стекает насекомому прямо в рот.

От соленых вод до нефти

Представители большинства видов насекомых обитают на суше, но немало их проживает в самых разнообразных водных средах, в том числе и нетрадиционных. Так, особое устройство организма личинок некоторых видов комаров позволяет им прекрасно развиваться в горячих гейзерах, где могут еще жить лишь бактерии. Такую же способность проявляют зеленые стрекозы, молодые особи которых являются обитателями гейзеров с температурой воды +40⁰С. Личинки комаров в массе способны размножаться и в солоноватых прибрежных водах Каспийского моря. А такие насекомые, как, например клопы некоторых видов, обладают всеми возможностями для нормальной жизни в океанах – Атлантическом и Тихом.

Как ни удивительно, но существует калифорнийская нефтяная муха, местообитание и вся жизнедеятельность которой связана исключительно с густой сырой нефтью. Согласно наследственной программе она питается попавшими туда и прилипшими насекомыми и даже производит в нефти свое потомство. В ее организме все «предусмотрено» для этого. Кишечник мухи заселен бактериями-симбионтами, которые расщепляют парафин нефти и способствуют его усвоению. Муха может свободно бегать на своих тонких ножках по нефтяной пленке, не прилипая к ней, однако прикосновение к пленке любой другой частью тела для мухи губительно. Организм личинок этой мухи, которые развиваются в сырой нефти и питаются прилипшими насекомыми, тоже обеспечен всем необходимым. Так, программа инстинктивного поведения заставляет этих малышей, подобно водным личинкам, держать кончики специально изготовленных организмом дыхательных трубок над поверхностью нефти, чтобы дышать кислородом воздуха.

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_FuturaOrto; panose-1:2 11 4 2 2 2 4 2 3 3; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:CyrillicOld; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} span.commentcontents {mso-style-name:commentcontents;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Сплотим ряды, сомкнём щиты и плечи,
И обнажим булатные мечи –

В преддверии на Русь грядущей сечи
Пусть будут наши души горячи.

Пускай сердца исполнятся покоя,
И злоба их пускай не осквернит:

Нам выполнить положено такое,
Что выше всякой мести и обид.

Мы воины Христа, Его солдаты;
И только чистоту в себе храня,

Мы обретаем ангельские латы,
Что крепче, чем железная броня.

Мы братья во Христе: единство духа
Любой родни нас делает родней.

Готовы умереть мы друг за друга,
И потому нет воинства сильней.

Сомкнём щиты, – идут чужие рати,
Как будто океан из берегов.

Но в этот бой ведёт нас Божья Матерь,
И что нам до количества врагов?

Нас не пугают раны и увечья,
Нас вдохновляет праведная смерть.

Склоняемся пред Сыном Человечьим
В надежде Сына Божьего узреть.

Никто из нас от боли не заноет,
Не уклонится с бранного пути –

Погибнем мы за Царствие Земное,
Чтоб в Царствие Небесное войти!

     Игорь Гревцев

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_PlakatCmpl; panose-1:2 11 8 2 3 2 2 2 2 0; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h1 {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; mso-outline-level:1; font-size:24.0pt; font-family:"Times New Roman"; font-weight:bold;} h3 {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; mso-outline-level:3; font-size:13.5pt; font-family:"Times New Roman"; font-weight:bold;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

— Оксана, по благословению священника вы проводите тренинги по укреплению семьи. Расскажите, пожалуйста, об этом.

— Я веду курс женских и семейных тренингов, состоящий из шести ступеней. Их главная задача — дать женщине представление о истинных жизненных ценностях, основанных на базовых принципах православного вероучения.

Мы понимаем: женственность — это хорошо, но не всегда ясно, как в современном эмансипированном обществе ее проявлять. А ведь чем женственнее представительница прекрасного пола, тем в большей степени она способна помочь своему мужу проявлять мужественность. В результате, ему будет проще взять на себя ответственность за женщину и не перекладывать на ее плечи весь груз семейных забот. А значит, жене не придется быть «сильной женщиной».

Многие современницы достигают высоких результатов в деловой сфере. В финансовом отношении такие женщины крепко стоят на ногах, они не нуждаются в опеке и помощи мужчины, поэтому у них возникает чувство независимости и осознание: «Я — сама…». Она все может: и коня на скаку остановить, и в горящую избу войти, и деньги заработать, и дом построить. На самом деле такая независимость — это проявление гордости. Гордая женщина не позволяет своему мужу спокойно жить рядом с собой, так как никогда не бывает довольна. На этой почве в семье будут постоянные конфликты. Природная миссия женщины — в первую очередь преумножать любовь и созидать благожелательную атмосферу в семье. Гордячка же по своей природе не умеет отдавать, она не способна на жертвенность, ибо считает: все вокруг должны ей служить. Так рождается перевертыш: женщина становится главой семьи, вместо мужчины…

В итоге, успешные женщины — на прекрасных машинах, шикарно одетые, вышколенные, но… одинокие.

— А вы с помощью тренингов призываете жить по «Домострою», где глава семьи — муж?

— В какой-то степени… Я ратую за то, чтобы женщина стала по-настоящему женственной в православном понимании этого слова. После наших занятий женщина осознает, что в семье муж — ее господин, и потому старается видеть в нем только хорошее, восхищается им, вдохновляет его. Она начинает молиться, чтобы у него в жизни все было хорошо, чтобы его дела управил Господь, чтобы ее муж был благочестив и доволен. При таком отношении жены муж будет ощущать себя более ответственным, нужным и мужественным. А как только мужчина начинает ощущать свою мужественность, то естественно в нем просыпается присущее мужской природе желание опекать, защищать свой дом, заботиться о семье. Тогда у жены не будет причин предъявлять мужу претензии, что он что-то не делает по хозяйству. Вдохновленный муж для любимой супруги делает все, этот принцип я исповедую на всех ступеньках своего тренинга.

— Грубо говоря, благодаря тренингам, успешная business woman становится хорошей женой и матерью, да и к тому же еще и православной, если она до этого была неверующей.

— Да, это моя задача… На мои тренинги приходят женщины с конкретными проблемами, с которыми они не в состоянии справиться, имея прежние взгляды на жизнь. Нередко у посетительниц тренингов в прошлом — по нескольку разводов. Такая женщина рассуждает примерно так: «Я молодая, красивая, успешная… Но все же со мной что-то не так: с каждым новым браком проблемы повторяются…»

Когда я рассказываю женщинам о нравственной стороне заповедей, то ни в коем случае не претендую на звание катехизатора. Моя задача — раскрыть психологический смысл заповедей Божьих, поскольку я профессиональный аналитик по своей специальности. К примеру, приходит ко мне женщина, которая считает мужа слабым, несчастным, неумехой. Мы с ней начинаем раскручивать клубок ее семейных проблем, анализируем мотивы и логику ее поведения и совместно приходим к выводу: если бы изначально женщина стала исполнять заповеди, то у нее не было бы трех несчастливых браков и горьких детских слез, с коими часто встречаются разведенные женщины. Кстати, ребенок никогда не будет благодарен маме, которая не сохранила теплые отношения в доме.

С этой отправной точки я начинаю свои тренинги. На первой ступени говорю женщинам о том, как нужно созидать дома пространство любви, ведь семья — это малая церковь. В своем доме необходимо соблюдать те законы, которые его сохраняют. Война не должна идти на наших кухнях, ее и так достаточно за окном: мир агрессивен и безжалостен. Где мужу перевести дыхание, восстановить свои силы, как не в кругу любящих его людей. А если дома война, куда ему идти? Понятно, что тогда у него появятся бесконечные ненужные хобби, 24-часовая занятость на работе и прочее, то есть любая форма убегания из семьи. Если мужа часто не бывает дома, то это первый сигнал, предупреждение жене об опасности: ищи, в чем ошибка? Скорее всего, в твоем доме любимому холодно, а не тепло…

— А после первой ступени тренингов много ли девушек, женщин идут на исповедь?

— Первая ступенька называется «Семья — малая церковь. Я женщина. Мы пара». Это два дня тренинга, в течение которых мы изучаем риски своего характера или его недостатки (слабые места). Целый день у нас проходят ролевые игры, в которых женщина проявляет себя во всевозможных жизненных ситуациях.

— Ролевая игра помогает осознать свои черты характера, свои слабые стороны?

— Конечно. К тому же, для психолога важно знать, как у человека прошло детство. В ролевой игре без всякой мистики анализируем, каким было детство у каждого из участников тренинга. Очень интересно наблюдать за тем, как женщина совершенно искренне играет роль самой себя в детстве. В ролях заняты такие же, как и она, участники курсов, которые стараются понять и прочувствовать ее детские переживания. В итоге, женщина видит, что в ролевой игре ее отразили совершенно чужие люди, которым так же, как и ей, необходимо получить на занятии взгляд со стороны. В этом много убедительности, и она получает некий список рисков своего характера, которые отразила среда. Мы все и я, в частности, просто аналитики, которые со стороны наблюдают ситуацию. На следующий день мы учимся, как контролировать эти слабые черты характера при помощи заповедей. Я даю теоретическую часть и говорю: «Ты теперь должна приобрести другую, полезную привычку. Надо уйти от инерции, которая постоянно тянет тебя на старый, тупиковый путь. Для того чтобы приобрести обыкновение поступать правильно, нужно, чтобы очищенная через покаяние душа усвоила новые правила жизни. Без покаяния („изменения ума“) изменяться в лучшую сторону невозможно».

— Здесь вы уже подсказываете, направляете, на чем сделать акцент во время исповеди священнику?

— Да. Как человек, который регулярно исповедуется, могу подсказать женщине: тут ты нарушаешь эту заповедь, а в этой ситуации — другую. Аналитика идет по конкретной матрице, основанной на советах из святоотеческой литературы. Святые отцы давно изложили нам учение о страстях человеческой души.

— Какой процент светских людей, пройдя курс ваших тренингов, затем идет в храм?

— После шестой ступени практически все мои студенты приходят на исповедь к священнику, то есть, по сути, сто процентов.
Женщине на усвоение материала нужно от одного до полутора месяцев. Иначе говоря, после каждой ступени мы встречаемся со студентами через полтора месяца. Получается, что через девять месяцев все приходят на исповедь.

Мои тренинги — маленький мостик от ценностей мира сегодняшнего к сокровищам нетленным, собираемым на Небесах… Когда мы проходим тренинги, всегда говорю: «Девушки, сейчас по православному календарю идет такая-то неделя, Страстная, например. Хорошо было бы, к примеру, постараться ограничить себя в том то, походить в храм на богослужения». И зачастую после этого мои студенты опаздывают ко мне на тренинг второго дня потому, что были на службе в храме. Для меня это, конечно, как маленький звоночек.

Я не священник, не могу исповедовать человека и знать, что он собой представляет глубоко внутри — это функция духовника. Поэтому я сужу лишь по тому, что могу наблюдать в дневнике моей студентки, который она ведет 6 месяцев, от одной ступени до другой. Таким образом, работу женщины над собой я отслеживаю в динамике, изучая ее дневник. Я выявляю слабые стороны ее характера и предлагаю способы преодоления негативных привычек на основе заповедей.

Приведу пример. «Я не уважаю своего мужа и считаю, что я умнее его. Я многие вещи могу делать лучше него. Мне с ним неинтересно», — заявляет гордая женщины.

Женщине я объясняю так. Ты по сути заявляешь: «У меня глупый муж, я его оставляю, найду себе умного мужа». Но если ты ошибочно считаешь своего мужчину, которого сама же себе и выбрала, бестолковым, то какого следующего мужа ты найдешь? Ты найдешь такого же человека, как тот, от которого ушла, потому что твои взгляды на жизнь остались прежними. И ты просто искалечишь жизнь следующему мужчине. Ходить из брака в брак, значит, не иметь терпения, не работать над собой и не бороться за свою семью. Не говоря уже о том, что это большой грех…

Итак, проблема этой женщины обозначена: «муж — плохой». В этом случае ход рассуждений следующий: «Раз ты приняла верное решение остаться с мужем, то необходимо начать изменять себя. Запомним: не надо вообще учить мужа. Ты молчи и делай все по-новому, исходя из правильного образа поведения. Начни сегодня. Реши с этого дня уважать его, найди в нем самые прекрасные черты, какие у него есть… Ты же была в здравом уме, когда выходила за него замуж. У твоего мужа есть те качества, за которые его можно уважать. Начни любоваться тем, что в нем есть хорошего, развивай в нем мужественность, проявляя терпение и доброту, начни воспитывать в нем мужчину, чтобы его душа открылась навстречу твоей, чтобы он удивился перемене в тебе… Это же все чувствуется. Не надо его упрекать: „Вот, ты не дарил никогда цветов, ты не сделал то, другое…“ Сделай так, чтобы муж САМ захотел подарить тебе цветы. Нельзя мужчине твердить: „Иди и делай!“ Надо сделать так, чтобы он залюбовался тобой и сам захотел доставить радость своей любимой». Поэтому если женщина принимает решение работать в таком направлении, мы берем себе за правило думать о своем муже только так: «Я люблю своего мужа, которого сама выбрала, и буду жить с ним всю жизнь, до гробовой доски». Это очень важное решение. Разве ты будешь унижать близкого человека, с которым собираешься жить, как минимум, до 80-ти лет? Да со сварливой женой рядом он и до 50-ти лет не дотянет. А он твой самый родной, самый первый, самый лучший, это твой тыл, и ты будешь его беречь, чтобы вы вместе дожили до преклонных лет, пройдя ваш жизненный путь рука об руку, и принимали своих внуков на даче. При таком расположении сердца ты будешь относиться к этому человеку совсем по-другому, нежели раньше. И тогда ты говоришь себе: «Я берегу и люблю своего близкого человека. Я восхищаюсь им, принимаю его и желаю ему добра».

Так постепенно женщина формирует у себя образ мыслей любящей жены.

И женщина, которая раньше говорила: «Муж бестолковый, я сама на себе все тащу: и работу, и дом, и детей», — теперь начинает думать: «Я, в общем, выбрала себе хорошего мужичка…»

— И как долго ей надо так себя настраивать?

— Всегда начинается внутреннее сопротивление. Мы же понимаем: невозможно вчера быть грязнулей, а вдруг сегодня, ничего не делая, стать чистоплотным. Психика не так устроена, необходимы ежедневные усилия над собой. Поэтому мы заводим дневник, где расписаны даты, например: 1 апреля, 2, 3, 4 — каждый день. Женщина в течение дня контролирует себя в соответствии с этим новым образом мыслей и вечером ставит себе оценки в дневник. Если не упражняться постоянно в выработке добрых привычек, точно так же, например, как при изучении иностранного языка, то невозможно ничему научиться. Если женщина в будущем, годам к 80-ти, хочет видеть своего единственного рядом с собой, то к этой цели она будет методично, пошагово идти. Она приложит все усилия, чтобы изменить себя и привить себе правильные привычки. Ей же хочется иметь тот, хороший, плод в конце жизни, а не другой: одинокую старость злобной тетки, которая имеет шикарный автомобиль, 10 шуб и никому не нужна. Причем, важно то, что, работая над собой на основании Божиих заповедей, женщина четко осознает: источник всякого блага — Господь, и только через общение с Ним ее душа может преобразиться.

Женщина каждое утро встает и говорит себе: «Я же была в трезвом уме, когда добровольно вышла замуж за этого мужчину» — это первое, на чем она основывается. Второе: «Он был замечательным парнем, таким и остался. Да, мы что-то потеряли, но в этом нет ничего страшного. Я все равно уважаю своего мужа»… Не любишь его — хотя бы пока уважай: мужа есть за что уважать. Он создание Божие, образ Божий. К тому же он отец твоих детей. Найди в нем все это, увидь то, что когда-то в твоем сердце зажгло любовь к нему. Мудрая женщина думает так: «Я уважаю его, я восхищаюсь им, я молюсь за него, чтобы Господь ему помог во всех его делах. И я прошу Господа, чтобы Он мне помог найти компромиссные решения в непростых ситуациях». Так женщина приходит к убеждению, что без помощи Божией ни себя, ни взаимоотношения в семье изменить невозможно…

— И она начинает молиться Богу?

— Конечно. Все мои студентки начинают понимать, что без веры в Бога и искренней молитвы ничего не получится. Женщина, которая стала бороться за свою семью, сознает, что поменять себя очень непросто и что по инерции, без помощи Божией, она так и будет скатываться на старые рельсы. Поэтому она с покаянным чувством, с детской простотой взывает: «Господи, помоги мне, пожалуйста! Дай мне силы и помоги мне, пожалуйста, быть разумной и терпеливой женой, чтобы дома был мир…» Становиться смиренной — значит принимать неприятную ситуацию с миром. И это любой женщине понятно, какой бы категоричной она ни была. Ежедневно она фиксирует в своем дневнике то, насколько ей удается быть доброй, смиренной, кроткой женой и ставит себе оценки, например: пятерочки или троечки, а то и двоечки. Если у женщины что-то не получается, то я ее успокаиваю: «Ничего страшного, мы себя не ругаем, мы за собой наблюдаем… Господь поможет». Это уже работа над собой, педантичная, скрупулезная, где даются домашние задания и до следующей ступеньки женщина 45 дней в этом направлении работает. Получилась «троечка» — не расстраивайся, в примечаниях напиши: «Сегодня прекрасно относилась к мужу, но не сдержалась, накричала на старшего сына», укажи, почему не смогла справиться с гневом и раздражительностью. Заодно объясняю ей, что в этих грехах надо было сразу покаяться… Для меня такие записи в дневнике необходимы, чтобы знать, в каком русле следует работать со студенткой дальше. Чем больше мы будем снимать верхние греховные слои, тем больше будут открываться другие греховные залежи… Тот, кто регулярно исповедуется, знает этот принцип.

Есть еще одно наблюдение: чем больше человек чувствует радости в душе, тем он больше хочет ее дарить. Как известно, мы можем отдавать лишь то, что имеем сами. На тренингах говорю также о необходимости реализовать в повседневной жизни евангельское «золотое правило». Например, идешь по улице, видишь бабушку, ребенка, скажи им доброе, теплое слово: пожелай замечательного дня. Ктостесняется говорить это вслух, может пожелать всего хорошего, прекрасного окружающим нас людям мысленно. Люди все равно чувствуют, когда к ним относятся с добром. И здесь начинает действовать такая закономерность: чем больше отдаешь, тем больше получаешь. Глядишь, эта бабушка заметила твою улыбку и улыбнулась в ответ, а тот симпатичный малыш тебе засмеялся и помахал ручкой…. Начинаешь видеть эту взаимосвязь. Я называю это пространством любви, когда ты делишься с ближними радостью, теплом, хорошим настроением, а к тебе возвращается улыбка, добрый взгляд, происходят какие-то другие незначительные, но приятные события. Существует простой и действенный способ наладить отношения с близкими: старайтесь видеть людей только с положительной стороны, при этом к себе нужно быть построже, а к другим — помягче. Тогда человек, стремящийся к смирению, начинает понимать: не такая уж я и звезда, а чем критичнее он относится к себе, тем лучше принимает других…

Господь — источник Любви, дает нам радость в жизни, но, чтобы ее приобрести, необходимы покаяние и постоянная борьба со своими страстями. Истинная радость дает нам силы все: и приятное, и неприятное — принимать с благодарностью, как из Руки Божией. «Слава Богу за все!» — вот слова, характеризующие человека, стяжавшего подлинную радость.
Когда за все благодарим Бога, то Господь самым наилучшим образом устраивает нашу жизнь — все складывается, как по нотам. И ты понимаешь, что это не твоя заслуга, а милосердие Господа, дающего утешение и радость тому, кто доверяет Ему. Иногда наступают такие моменты, когда ты настолько рад вообще всему, что начинаешь видеть красоту природы, каждый день при любой погоде тебе приятен, потому что всегда есть то, за что можно возблагодарить Бога. Когда ты идешь по этому пути, Господь показывает тебе огромное количество хороших людей, которые просто кладезь мудрости и порядочности.

— Расскажите о воссоединении семей после тренингов.

— Хотела бы рассказать пару случаев из моей практики. Первый — это воссоединение семьи, в которой женщина воспитывала детишек одна, в самом раннем детстве отец их бросил. Дело было так: ко мне на тренинг пришла очень успешная в карьере красивая женщина, оптимист, на много способная. Она сказала, что у нее сложные отношения с 13-летней дочкой, и она хочет, чтобы их взаимоотношения наладились. После небольшого разговора выяснилось, что девочку отец оставил практически сразу после рождения, когда она серьезно заболела и находилась в реанимации. За это мать девочки его не простила, уже много лет они не общаются. Женщина также сказала, что ей не интересны мужчины вообще, и она достаточно хорошо себя ощущает в своем доме, где живет мама, бабушка, сын и дочка, и что ей хотелось бы всего лишь иметь с дочерью нормальные отношения. В результате ролевой игры, выяснилось, что мама, не простив отца, стала гордой женщиной-мужененавистницей. Поэтому у девочки не сформировался образ мужчины и отца, ей не интересен противоположный пол, и у нее скверные отношения с мамой, которая ее вырастила. В итоге на одной из ролевых игр мы отработали ситуацию, будто девочка позвонила папе и поговорила с ним. Во время тренинга она с трудом произнесла впервые в жизни: «Мы с тобой так долго не виделись, и я очень хочу с тобой встретиться, ты мой отец», и договорилась с ним о встрече в конкретный день. Тренинг закончился, и мама с дочкой воплотили в жизнь то, что с таким трудом далось им на занятии. Они позвонили отцу. Мужчина серьезно болел и уже не верил, что будет когда-нибудь прощен за то, что оставил больного ребенка в младенческом возрасте (его личная жизнь тоже не сложилась). Спустя 13 лет папа приехал. Произошла радостная встреча отца с дочкой (внешне они очень похожи), между ними завязалась дружба.

Через месяц папа с дочкой поехали вместе отдыхать в санаторий. И мама в этот момент поняла, что отношения с отцом девочки надо выстраивать по-новому, потому что они все-таки родственники. И тогда мама начала трудиться над своим отношением к мужу. На занятиях мы стали с ней работать в этом направлении. Спустя некоторое время ее бывший муж приехал к ним с дочкой на Новый год, и родители решили остаться вместе. Сейчас произошло воссоединение семьи. Они готовятся к свадьбе и даже к венчанию.

Девочка обрела отца, с которым у нее теперь сильнейшая связь: они звонят друг другу каждый день. 13 лет этого не было. И конечно, расцвела эта женщина, что сразу же стало заметно. Дом обрел мужчину.

— А как женщине, которую бросил муж с ребенком в реанимации, удалось простить бывшего супруга?

— Простить удалось через дочь. У нас есть такая практика, ролевая игра, в которой в нашем случае участвовали актер-папа, мама и дочь, и дочка разрешала свои отношения с давно забытым отцом в игровой форме. То есть любой мужчина, присутствовавший на тренинге, под моим наблюдением мог играть роль ее отца… Причем до начала занятий девочка была убеждена: «Мне не нужен отец, у меня его нет, и я хорошо без него себя чувствую».

— По сути, ролевые игры — это реабилитация средствами искусства?

— Да. Принять участие в ролевой игре — это творчески проиграть ту роль, которую ты никогда не проживал. Но, в отличие от актеров на сцене, наши участники искренне стараются своей «актерской» игрой помочь друг другу разобраться в себе.

— У девочки состоялся разговор с мужчиной, который играл роль ее отца?

— Да. Задача тренера — развить ситуацию и разобрать ее. И в тот момент, когда я попросила девочку: «Посмотри, как отец себя чувствует», — мужчина, игравший роль отца, сказал: «Ты знаешь, я себя так ужасно чувствую, что даже не могу поднять телефонную трубку и позвонить тебе. Настолько я чувствую себя виноватым перед тобой…» И тогда я спрашиваю дочь: «Хочешь помочь отцу? Он твой родственник, в тебе есть его половина. Подними с колен отца, подай ему руку, ты сейчас уже сильная девочка, ты можешь — помоги ему!» И она в моем присутствии набирает телефонный номер, звонит отцу… Эмоционально сильнейшая сцена.

— Телефон воображаемый?

— Воображаемый. Она ему звонит, отец поднимает трубку и… пауза на обоих сторонах: она не может с собой справиться и сказать: «Здравствуй, папа!» И тот застыл, понимая, что это звонит дочь.

— А тот мужчина, игравший роль отца, — тоже инструктор?

— Нет, просто один из моих студентов.

— И он так вжился в роль?

— Да, потому что мы настраиваем в этих играх всех участников на то, что они играют именно другого человека, ни свой опыт, ни свое отцовство — нет. Человек настраивается на другую личность, как говорят актеры, входит в образ, и вот таким образом все получается. Кстати, очень интересно проживать эти роли самим актерам, потому что они тоже начинают лучше понимать себя и окружающих. Играя чужую роль, они учатся на чужих ошибках.

В итоге состоялся этот разговор. Он происходил так: «Здравствуй, папа, это Яна». — «Ты Яна Иванова, моя дочь?» — «Да», — и пауза на пять минут. Я как тренер ей помогаю: «Спроси, как он? Скажи, что ты хочешь его видеть, скажи самое главное, что он ждет столько лет». Она с трудом произносит: «Папа, я хочу тебя видеть, давай встретимся» — «Хорошо, давай… Давай, давай!» Она готова положить трубку, так сильно переживает… Я ей подсказываю, что надо говорить: «Двадцатого числа я тебя встречаю на Курском вокзале, поезд такой-то. Ты можешь?» — пытаемся довести разговор до конца, завершить его конкретным результатом. Девочка настолько в ступоре от каждого шага, что она даже телефонный разговор не может закончить сама. И тогда отец ей сказал: «Хорошо, что ты звонишь, как долго я ждал этого звонка! Как хорошо, что ты звонишь и что, наконец, ты меня прощаешь и хотя бы позволяешь это свидание…» У девочки льются слезы… Они с отцом начинают достаточно тепло разговаривать о каких-то простых житейских вещах, и в этот момент абсолютно уверенная в себе, хладнокровная мама вдруг начинает плакать. Растроганная мама после этого захотела исповедоваться. Она почувствовала необходимость снять с души боль, которая так долго мучала ее.

— Сколько ступеней прошла эта женщина?

— Пока две. Она на второй ступени сделала все возможное. Есть у меня отличницы (улыбается).

А второй случай такой. Одна моя студентка была замужем и пришла на занятия с вопросом, как ей сохранить семью: она считала себя плохой женой. Эта женщина была нежеланным внебрачным ребенком, воспитывалась без отца. И у девочки было ощущение, что она никому не нужный отброс общества. Из-за психологической травмы, полученной в детстве, у нее развился комплекс неполноценности: я ужасная, недостойная, меня не за что любить, муж меня обязательно бросит… У нее была ненависть к себе и стыд за то, что муж к ней хорошо относился. Ее муж — замечательный человек, и она попросила меня: «Помогите мне его сохранить…» Мы много работали, молодую женщину удалось вывести из сильнейшей депрессии. И потом она, с Божьей помощью, добилась очень хороших результатов. Ее муж даже заинтересовался нашими тренингами и попросился прийти на них вместе с женой. Для меня это было необычным, так как мои занятия сначала были рассчитаны на женщин. Поэтому пришлось формировать мужскую группу из благодарных мужей, которые заметили в своих женах большие перемены после наших занятий. Мужья теперь не хотят отставать от своих любимых жен…

— Ну, если уже пошли мужья учиться вслед за женами, то это говорит о многом… Спаси Господи за интересную беседу!

<!-- /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h2 {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; mso-outline-level:2; font-size:18.0pt; font-family:"Times New Roman"; font-weight:bold;} a:link, span.MsoHyperlink {color:blue; text-decoration:underline; text-underline:single;} a:visited, span.MsoHyperlinkFollowed {color:purple; text-decoration:underline; text-underline:single;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} @page Section1 {size:595.3pt 841.9pt; margin:18.0pt 37.3pt 27.0pt 36.0pt; mso-header-margin:35.4pt; mso-footer-margin:35.4pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Эту непридуманную историю прислал к нам в редакцию игумен Варсонофий (Подыма). А услышал он её во время поездки по США в русском монастыре в Джорданвилле.

В моём родном Рочестере было много церквей, но я, как и родители мои, и прародители, ходила в англиканский храм. Наша семья всегда отличалась благочестием, была хранительницей традиций. И хоть попали наши предки лет 200 тому назад в Америку, мы сохранили дух старой доброй Англии.

В воскресенье мы всегда поднимались рано. Надо было хорошо подготовиться. Ведь к Богу в гости идём. Все чистенькие, отглаженные, а главное — воротнички все накрахмаленные. Беленькие-беленькие. Аж блестят. Аж слепят.

Кроме традиции была ещё одна причина, по какой в День солнца я всегда была в храме. Это — наш пастырь, отец Джеймс. Назвать его удивительным, замечательным было бы недостаточно. Что ни возьми: репутацию, внешний вид, манеры, он был сама безупречность, само совершенство!

А проповеди! Они проникали в самую душу. Сколько раз плакала я в умилении. Все мы слушали его, словно загипнотизированные. Беседы продолжались и за чаем. Тогда мы всей общиной засыпали пастыря вопросами. Не отказывал он в общении и при встрече на улице. Его кругозор был широчайшим. Он владел несколькими языками и даже древнегреческим.

Особенно хорошо разбирался он в различных религиозных верованиях, распространённых в Америке. Называя нашу общину «высокой церковью», отец Джеймс аргументированно критиковал демократизм крайних протестантов, отрицающих церковную иерархию, и настоятельно призывал иметь дома портрет королевы Елизаветы II и принца Чарльза.

Неизменно доставалось нашим фермерам — то ли анабаптистам, то ли меннонитам, которые поселились в сельских хуторах. Отец Джеймс осторожно высмеивал их отрицание благ цивилизации — телефона, телевизора, автомобиля.

«Неужели Господь будет любить меня меньше с моим "фордом", чем с дурно пахнущей лошадью?» — спрашивал пастырь.

Серьёзнейшему разбору мы подвергли Римскую церковь. Кто-то из наших прихожан вскользь спросил о православных. Пастырь так же вскользь и ответил: «Это более фанатичное ответвление от католиков с массой заблуждений и суеверий. Они, например, поклоняются всевозможным святым, их изображениям, их останкам и даже вещам».

Однажды после такой проповеди я не шла, а летела как на крыльях домой, с радостным воодушевлением, ничего и никого не замечая. Вдруг, будто из другого мiра, я услышала крик: «Осторожно, леди!». Но было поздно. Все прохожие успели отскочить от падающей тяжелой лестницы, а мне она упала прямо на голову...

«Растяпа. Рот не разевай», — корила я себя уже позже, когда, по милости Божией, боли прекратились и рана быстро зажила...

Идя на очередное воскресное богослужение, я вдруг с удивлением заметила, что листья клёна в сквере посинели. А жёлтая стена банка вдруг стала розовой. Уже в церкви у меня резко потемнело в глазах и закружилась голова. Всегда питаясь здоровой пищей, я впервые в жизни ощутила сильную тошноту. Мои родные вывели меня на воздух.

На такси отвезли меня домой, где мне стало легче. Совсем отпустило, когда вечером отец Джеймс со старостой проведали меня. Но ночью я вдруг проснулась от того, что кто-то душит меня. Включила свет: никого. Попыталась опять уснуть, но удушье повторялось, и я уже боялась спать.

Утром, разбитая, еле побрела к врачу, но, едва преодолев ступени клиники, я потеряла сознание...

Белый потолок. Белые халаты. Отдалённые голоса. Боль в спине. Равнодушный приговор доктора: эпилепсия. Теперь жизнь моя потекла от припадка к припадку, между которыми были лишь тоска, злоба, страх.
Лечение медикаментами не помогало. Сочувствие наших прихожан и внимание родных порой только раздражало. Я часто кричала на них, а они снисходительно пожимали плечами: «Ну что с неё возьмешь? Всё больше лишается рассудка».

А какие страшные были ночи! По многу раз я вскакивала от кошмаров. Однажды во время плача я увидела возле себя Женщину, Которая ясно сказала мне: «Приложись к Моему поясу, и сразу исцелишься». 

По Её величавому виду сразу поняла: это — Богородица. Боясь внезапного припадка или помутнения, сразу позвонила отцу Джеймсу. Тот сонным голосом произнёс: «Не обращайте внимания. Это бред».

Богородица приходила ещё раз с теми же словами. Профессор психиатрии повторил слова Джеймса: «Не волнуйтесь. Острый пароноид — нормальное при вашей болезни явление. Бред».

Когда явление повторилось в третий раз, я твёрдо решила найти этот Пояс во что бы то ни стало. Из жалости отец Джеймс решил помочь мне: «Раз вы не хотите лечиться нормально, попробуем развеять вашу иллюзию — исцелиться от простого материального предмета».

В городе мы довольно быстро нашли семью православных: пожилую гречанку и её древнюю 99-летнюю мать.

«Насколько я знаю, пояс Богородицы находится только в одном месте. Это монастырь Ватопед на Святой горе в Греции», — сказала гречанка. Отец Джеймс аж присвистнул: «Я слышал об этом странном месте, называемом Афон. Туда женщин уже полторы тысячи лет не пускают».

Мне вдруг стало плохо. Сильная головная боль свалила на диван, но пока пастырь пытался дать мне воды, древняя старуха потянулась за карандашом и блокнотом.

«Она у нас уже два года не говорит из-за склероза, но немного писать не разучилась», — дочь помогла старухе взять предметы. Только минут через десять мы еле-еле прочли на листке: «Русский монастырь в Джорданвилле».

Отец Джеймс оживился: «Но это же совсем рядом. Два-три часа езды. Можем ехать прямо сейчас. И что, у них есть пояс Девы Марии?».

Гречанка пожала плечами, а мы вскоре уже мчались к обители. Нас встретила величественная колокольня над главным входом. «Колокола — ненужное обрядоверие», — прокомментировал Джеймс, но я не слышала его, а только стук своего сердца. Неужели где-то тут моё исцеление?.. Моё спасение...

Из ворот вышел, а вернее, выбежал юноша в чёрной шапочке и грязном, серочёрном платье с потёртым, слегка оборванным подолом.

Отец Джеймс остановил юношу: «Извините. Добрый день! А правда, что у вас в монастыре есть пояс Девы Марии?».

Молодой человек отрицательно замотал головой, а я чуть опять не упала в обморок. «Не Пояс, а его частичка, ниточка из древнего сирийского монастыря. Пойдёмте».

 Такого великолепия я не видела нигде и никогда. На стенах, на сводах бурых колонн, в золотых окладах было множество святых, которые будто говорили мне: «Добро пожаловать домой». Ведь это дом Бога! Это рай! Рай и его обитатели!

«Вот то, что вы ищете», — сказал юноша и побежал по своим делам...

Господи, такая маленькая иконка Богородицы и такая маленькая-маленькая ниточка...

«Ну что, успокоились? Лечиться поедем всё-таки?» — спросил Джеймс меня уже в «форде», но я опять его не услышала. Я опять потеряла сознание, но не от эпилептического припадка. Я уснула глубоким, крепким сном.

В больнице пастырь всё время справлялся о моем здоровье, а профессор психиатрии только разводил руками: «Здорова. Абсолютно здорова. Чудо какое-то. Сейчас послал её в санаторий, и думаю, надо ли было?».

После санатория я, уже став прихожанкой Покровского храма Рочестера, зашла в свою бывшую церковь поблагодарить отца Джеймса. Знакомые прихожане только прошептали мне «Нет его здесь. Говорят, он Православие принял и в русском монастыре живёт».

Через несколько часов под звон колоколов я вновь вошла в обитель Святой Троицы, уже в свою обитель.

«Отца Джеймса вам? Не отец Джеймс он уже, а иеромонах Иаков. Он у нас в семинарии древнегреческий ведёт. Сейчас позову...»

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_AvanteTitulInline; panose-1:2 11 4 2 2 2 2 2 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h3 {mso-style-link:" Знак Знак1"; mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:3; font-size:13.0pt; font-family:Arial;} span.1 {mso-style-name:" Знак Знак1"; mso-style-locked:yes; mso-style-link:"Заголовок 3"; mso-ansi-font-size:13.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family:Arial; mso-ascii-font-family:Arial; mso-hansi-font-family:Arial; mso-bidi-font-family:Arial; mso-ansi-language:RU; mso-fareast-language:RU; mso-bidi-language:AR-SA; font-weight:bold;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} --> Многие православные люди не считают возможным делиться опытом своего прихода к вере. Тема личных взаимоотношений с Богом очень сложна и сокровенна, чтобы впустить в нее кого-то еще.  И я разделяю эту точку зрения. Однако волею случая, история, случившаяся со мной почти двадцать лет назад, попала в Интернет, и вызвала много откликов людей со всего света, порой совсем неоднозначных. Может быть, мой личный опыт чем-то поможет и читателям.

Я хорошо помню себя маленькой девочкой. Как-то я проснулась и сказала маме: «Знаешь, мне кажется, что я пришла в этот мир, чтобы совершить что-то очень-очень важное». Мама снисходительно улыбнулась, обняла меня и печально ответила: «Я когда-то тоже так думала, но ты повзрослеешь, и это чувство пройдет». Я почему-то тогда очень расстроилась и даже обиделась. Я росла в нецерковной семье. В детстве с родителями я много путешествовала, ездила на Валаам, однако Церковь была для меня лишь частью культурного наследия. К моменту окончания школы я ни разу не читала Евангелия и не слышала ни одного разговора о вере. Перестройка открыла перед нами новые экономические возможности, которые дали мне шанс уехать учиться в Америку. Незадолго до отъезда моя  неверующая мама решила  меня крестить. Почему вдруг у мамы появилось такое желание — до сих пор не понимаю. Наверное, она очень за меня волновалась, а крещение показалось ей более надежным способом защиты, чем повесить мне на шею какой-нибудь оберег или амулет. Мне, честно говоря, не хотелось, я долго сопротивлялась, но мама настаивала. В итоге я согласилась, при условии, что мне не придется ничего учить и проходить собеседования. Найти такой храм недалеко от дома на удивление оказалось не просто. Так что мамино желание исполнилось почти случайно. Во время последней перед отъездом прогулки по Арбатским переулкам мы зашли в маленький храм. Мы пришли в него как раз в день престольного праздника в честь Святителя Николая. Там почти не было людей… Представляете, чтобы сейчас в день престольного праздника храм в центре Москвы был пустым?! А в 1993 году это было так. Мама тоже решила креститься. Когда батюшка водил нас вокруг купели, ничего, кроме приступов дикого хохота, во мне это не вызывало. Я смеялась буквально как сумасшедшая. А священник совершенно спокойно на это реагировал: «Ничего, это бес выходит…» Покрестилась — и забыла. И уехала за океан. Моя тетя перед отъездом подарила мне какой-то старый потрепанный молитвослов. Я из вежливости взяла. Наверное, я бы ни разу его не открыла, если бы не воля случая… Для успешного погружения в языковую среду мне пришлось жить в семье баптистского пастора. И, как нетрудно предположить, моя новая «семья» с огромным энтузиазмом занялась моим «обращением». Их натиск был столь силен, что я стала интуитивно искать защиты в своей культуре. И единственной материальной частью этой культуры в тот момент оказался молитвослов… Как-то ночью, спасаясь от тяжести одиночества, я открыла вечерние молитвы — какие же они, оказывается, длинные! Выбрала для себя самую краткую и прочитала — «В руце Твои, Господи Иисусе Христе, Боже мой, предаю дух мой…» Лаконично и быстро — то, что надо. Мне стало легче, и я выучила ее наизусть. Впрочем, дальше этого дело не пошло. «Отче наш…» я узнала не из молитвослова. Я играла в университетской баскетбольной команде, и перед каждым матчем мы брались за руки, становились в круг и — для поддержания боевого духа и для настроя — читали на английском языке молитву. Как я позже поняла, это была как раз «Отче наш». А тогда я учила ее наизусть, как «Леди Макбет» Шекспира: «Thy Kingdom come. Thy will be done on Earth, as it is in Heaven…», и представить не могла, что очень скоро она мне пригодится совсем в других обстоятельствах…  Мы возвращались домой с национального студенческого форума. Это был один из внутренних пересадочных рейсов американских авиалиний. Надвигался мощный грозовой шторм, который так часто случается в «аллее торнадо» между Техасом и Оклахомой. Как нам разрешили взлет — до сих пор не понимаю. За окнами сверкали молнии, самолет качало, это вселяло некоторую тревогу, и все-таки я не придавала этому значения. Долетим, думала. Лететь-то всего час… И вдруг мы почувствовали резкий толчок. Как я потом узнала, это в самолет попала молния, и отказала система энергообеспечения. Мы начали падать. Но не резко, а плавно. Как будто самолет стало медленно, но неминуемо тянуть к земле. Я очень хорошо помню этот момент. Света в салоне уже нет, но каждую секунду возникают вспышки из иллюминаторов — молнии. И тут мы слышим голос командира экипажа по громкой связи: «Уважаемые пассажиры, наш самолет падает. Экипаж делает все возможное, но наши шансы на спасение невероятно малы. Призываю всех сохранить достоинство и спокойствие в последние минуты. Прошу тех, кто может, помолиться». Картина того, что произошло дальше, до сих пор стоит у меня перед глазами. Одни люди тут же наклонили голову к коленям и стали молиться. А перемена, которая произошла с другими, была просто невообразимой! «Нет, я не хочу умирать!» Как будто ты оказался в сумасшедшем доме в палате буйнопомешанных. И что же было делать мне?! Раньше я думала, что выражение «вся жизнь пролетела перед глазами за одну секунду» — это метафора. В тот момент я поняла, что это живая реальность. Когда есть несколько минут, чтобы принять собственную смерть, не нужно даже усилий, чтобы вспомнить все, что было до этого. Все самое главное приходит само. Как будто огневой чертой жизнь разделяется на «до» и «после». «После» — ничего уже не будет. А «до»… Что было «до»? И я вдруг поняла, что тоже ничего: «Мне семнадцать лет. Я закончила школу — и что? У меня в Москве осталось несколько друзей — и что? Сейчас учусь в Америке — и что? Ничего из этого не стоит того, чтобы им сильно дорожить. Жизнь-то, в сущности, была бессмысленной. Ее по большому счету не жалко…». С такой свойственной юности бескомпромиссной честностью я искала причину, ради которой можно просить Бога оставить мне жизнь, и не находила… И вдруг меня пронзило — мама! Я сбежала от нее в Америку и так ни разу не сказала ей, как я ее люблю! И главное — она не переживет, если со мной это случится. И тогда я — целиком и полностью захваченная мыслями о маме, сказала: «Господи, пожалуйста, сохрани меня, чтобы я могла сказать маме, что люблю ее. Не ради меня, а ради нее. Я готова умереть, но только, пожалуйста, оставь мне всего лишь одну минуту с мамой до этого».  А потом тоже согнулась и начала про себя молиться той единственной молитвой, которую знала — «Отче наш» на английском языке. Когда я произнесла последние слова, я услышала голос: «Ты меня звала? Я пришел». …Я точно знаю, что я его слышала. Больше никогда такого со мной в жизни не повторялось. Но в тот момент Он мне ответил. А потом произнес еще одну фразу на церковнославянском: «Веруяй в Мя спасен будет». То, что было дальше, трудно описать словами… Сейчас я знаю, что это называется благодатью. А тогда — в этом падающем самолете, среди сверкающих молний — мной вдруг овладело чувство простой тихой радости и совершенно нерушимого покоя. Я не могла сдержать удивления при виде той паники, которая творилась вокруг. (Потом в Евангелии я нашла слова апостола Петра на горе Фавор — «Господи, хорошо нам здесь быть»). Я повернулась к девушке-соседке, бившейся в истерике, взяла ее за руку и просто сказала ей: «Не бойся, мы не умрем». Не знаю, что было на моем лице в тот момент, но она моментально успокоилась. …Очнулась я уже на полу в аэропорту. Каким-то образом мы все-таки приземлились. Очевидно, в самолете я потеряла сознание, или память  сохранила лишь самое главное, не знаю. И вот тут бы мне нарисовать красивое окончание истории: произошла перемена ума, я стала другим человеком и осмысленно пришла к вере. Но нет — переосмысления жизни не произошло. «Надо же, сработало! —  подумал семнадцатилетний подросток. — Бог и вправду есть». Встала, отряхнулась и пошла дальше, как те девять прокаженных, так и не обернувшись назад. Это как раз тот пример, когда Бог буквально касается человека, а тот даже не придает этому значения и проходит мимо… Нас довольно быстро посадили в автобус и увезли — до дома было еще далеко…     В Церковь я пришла позже, совсем в других обстоятельствах. А когда рассказывала о том, что в самолете слышала некий голос, своему будущему духовнику, он с улыбкой ответил: «Что ж, это психосоматика. Мы это вылечим…» Слишком серьезно относиться к таким «откровениям» — опасно. Путь к вере — совсем другой. Он — в исправлении себя. Все остальное возникает попутно. И этот опыт в самолете оказался мне важен совсем не какими-то смутными экзистенциальными ощущениями, а вполне «земными», бытовыми последствиями — в голове появилось много дальнейших вопросов, на которые пришлось искать ответы. Я вернулась из Америки в Россию. Вышла замуж. Стала довольно успешным юристом. Несколько раз я кому-то в беседе рассказывала про случай в самолете. Люди недоверчиво смотрели на меня и намекали, что лучше бы я ни с кем этим не делилась: мало ли что про меня подумают… Но я — юрист, человек логичный, привыкший все раскладывать по полочкам. Мне с чисто научной точки зрения не давало покоя, что же за голос это был. Галлюцинации? Самовнушение? Эмоциональный стресс? Да нет же, я же абсолютно уверена, что пережила это на самом деле. Я помню, что чувствовала. Это не оставляет никаких сомнений. Я же не шизофреник! Но в другой части души что-то подтачивало: ну не могу же я допустить мысли о какой бы то ни было мистике! Мне было стыдно терять свою логичность и признаваться себе в том, что после этого падения самолета в жизни появился какой-то отдельный опыт, которого раньше не было. Я стала изучать сайты, посвященные катастрофам, читала комментарии психологов. И казалось бы, нашла то, что искала! Оказывается, у человека в экстремальной ситуации начинается раздвоение личности. Первая реакция — вот оно! Хотя… Нет, до конца не убеждает. Нужно провести эксперимент. И я пыталась мысленно возвратить себя в эту ситуацию, нагнать воспоминания, чтобы сымитировать стресс. Не получилось. Пыталась заниматься экстремальным спортом, чтобы вызвать в себе ту же психическую реакцию — что-то услышать. Ничего не происходило. И все же постепенно мне удалось убедить себя в том, что в ситуации шока в самолете психика просто по-особенному сработала. С этим самовнушением я жила несколько лет. И жила бы, наверное, и дальше, но  однажды совершенно случайно зашла в храм. Мы с мужем просто гуляли в районе Кропоткинской и заглянули в храм Христа Спасителя. Было Вербное воскресенье 1996 года. Там служил Патриарх Алексий II и — вообразите — в храме было очень свободно, и Патриарх подходил к каждому и окроплял святой водой. Мы не стали исключением. И… Мне стало страшно… Это гриппом болеют вместе, а с ума-то сходят поодиночке… Я почувствовала что-то очень близкое тому, что чувствовала в самолете — неописуемую радость и покой. Мы с мужем не сговариваясь посмотрели друг на друга. По глазам поняла, что он чувствует то же. Было стыдно спрашивать об этом — мы же нормальные люди. Опять же — логичные. Мы решили побыстрее из храма уйти. И оба поняли, что лучше это не обсуждать. Прошло еще два года. Однажды воскресным утром мы с мужем завтракали. Работал телевизор. Переключая каналы, я наткнулась на передачу со священником Владимиром Вигилянским. Я не особо вслушивалась в то, что он говорит, делала бутерброд, как вдруг одна фраза с экрана меня как будто пробила насквозь. «Христос говорил, что верующий в Него — спасется», — произнес отец Владимир. Я так и застыла с этим бутербродом в руке… Эту фразу я уже однажды слышала. В том самом самолете. После этого я всю ночь не могла заснуть.  А утром отправилась в храм Св. мученицы Татианы при МГУ, где служил отец Владимир, чтобы навсегда покончить с тем, что столько лет не давало мне покоя. Где и осталась до сих пор… Тот случай с самолетом уже давно где-то глубоко в прошлом. Он был важен как этап. И теперь не так уж важно, чтó это был за голос и был ли он на самом деле. Важно то, что Бог поймал меня на крючок моей логики. И заставил «докопаться» до того, чтобы прийти в Церковь. Единственное, что долгое время для меня оставалось загадкой, — как мы выжили. Я связывалась с людьми из Америки, у них были только отрывочные сведения. В Интернете ничего не нашла. Но много позже Господь открыл мне ответ и на этот вопрос. Как-то раз в телефонном разговоре, моя родственница из Петербурга вспоминала дела давно минувших дней. Они с моей мамой зашли в Николаевский морской собор, чтобы поставить свечку. Я в тот момент как раз была в Америке, и родственница хотела хоть так утешить маму, у которой в тот день на сердце было особенно неспокойно. Они поставили свечку святителю Николаю — именно в его церкви меня перед отъездом крестили. Свечка вспыхнула — и мгновенно сгорела вся. Мама зарыдала: «Это плохой знак. С дочкой что-то случилось». Мысли о том, что это был просто сквозняк, моей неверующей маме не пришло. Ее увидел священник, подошел, спросил, что случилось. Мама рассказала. И батюшка говорит: «Давайте прямо сейчас отслужим молебен святителю Николаю». Отслужили. Маме значительно полегчало… Я не удержалась и перебила рассказчицу. Не помнит ли она, какой это был день? — Конечно, помнит… Помню и я, и никак не могу забыть. В тот самый день в небе Оклахомы падал самолет. Любовь неверующей дочери и неверующей матери соединила молитва и сотворила чудо. Недавно, на Троицу, по селу шел крестный ход. Моя маленькая дочка с букетом цветов в руках, глядя в небо, вдруг сказала: «Мама, мне кажется, что я родилась на земле для того, чтобы совершить что-то очень важное…».

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:Wingdings; panose-1:5 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:2; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:0 268435456 0 0 -2147483648 0;} @font-face {font-family:Tahoma; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:1627421319 -2147483648 8 0 66047 0;} @font-face {font-family:a_FuturaOrto; panose-1:2 11 4 2 2 2 4 2 3 3; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:CyrillicOld; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} @font-face {font-family:"Kyrghyz Jikharev"; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:519 0 0 0 151 0;} @font-face {font-family:Impact; panose-1:2 11 8 6 3 9 2 5 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:647 0 0 0 159 0;} @font-face {font-family:OlgaCTT; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} p.Style2, li.Style2, div.Style2 {mso-style-name:Style2; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:none; mso-layout-grid-align:none; text-autospace:none; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} span.FontStyle11 {mso-style-name:"Font Style11"; mso-ansi-font-size:14.0pt; mso-bidi-font-size:14.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-ascii-font-family:"Times New Roman"; mso-hansi-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; letter-spacing:-.5pt; font-weight:bold;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} /* List Definitions */ @list l0 {mso-list-id:111822392; mso-list-type:hybrid; mso-list-template-ids:1712862506 -277849244 68747267 68747269 68747265 68747267 68747269 68747265 68747267 68747269;} @list l0:level1 {mso-level-number-format:bullet; mso-level-text:; mso-level-tab-stop:18.0pt; mso-level-number-position:left; margin-left:18.0pt; text-indent:-18.0pt; mso-ansi-font-size:26.0pt; mso-bidi-font-size:26.0pt; font-family:Wingdings; color:windowtext; mso-ansi-font-weight:normal;} ol {margin-bottom:0cm;} ul {margin-bottom:0cm;} --> <!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:Banco; panose-1:2 2 114 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:roman; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h1 {mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:1; font-size:16.0pt; font-family:Arial; mso-font-kerning:16.0pt; font-weight:bold;} a:link, span.MsoHyperlink {color:blue; text-decoration:underline; text-underline:single;} a:visited, span.MsoHyperlinkFollowed {color:purple; text-decoration:underline; text-underline:single;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Национал-социализм (сокращенно нацизм) – самое страшное зло не только ХХ века, но и всей человеческой истории. О нем написано бесчисленное количество книг, поставлены фильмы, миллионам его жертв воздвигнуты памятники, о нем говорят в школах и университетах, а 27 января весь цивилизованный мир отмечает День памяти жертв Холокоста. Немногие, однако знают, что политика этого режима в значительной степени основывалась на идеях английского естествоиспытателя Чарльза Дарвина. Прямая связь между дарвинизмом и нацизмом отмечена в трудах ряда ученых-креационистов и прежде всего в известной книге калифорнийского историка Ричарда Уейкарта “От Дарвина до Гитлера. Эволюционная этика, евгеника и расизм в Германии” (Палгрейв Макмиллан, 2004 г.). Эта книга вызвала яростные споры между креационистами и эволюционистами.

Английский писатель Малкольм Бауден обращает внимание на связь между дарвинистской теорией и геноцидом, совершенным нацистской Германией: “Известна эволюционная основа ницшеанских теорий о сверхчеловеке, известно также и практическое их применение Гитлером в осуществлении замысла о “расе господ”. Леденящие кровь последствия доведения эволюционной теории до ее логического конца – уничтожение “слабых” рас осуществилось в концлагерях Бельзен, Освенцим и др. Историки тщательно собирают сведения о зверствах гитлеровского режима, но никому не приходит в голову поставить на первое место факт, что он основан на эволюционной философии. Фактически теория Дарвина признается священной. Она заботливо охраняется от какой бы то ни было критики”.

Того же мнения придерживается и американский ученый Генри Моррис: “Несмотря на то, что каждый школьник осведомлен о зле, которое принес в мир Гитлер и его национал-социализм, детям вообще не объясняется, что основой всего этого является эволюционная теория. Столь очевидная попытка скрыть истину не является ничем иным, как искажением истории. Современные эволюционисты весьма гневно реагируют, когда им напоминают, что эволюционная теория послужила обоснованием нацизма, но дело обстоит именно так”. Далее Моррис цитирует сэра Артура Кейна, известного британского исследователя эволюционной антропологии, который пишет: “Чтобы понять, как эволюционные положения и племенная мораль энергично внедряются в жизнь современной великой нации, нужно обратиться к Германии 1942 года. Гитлер свято верил, что эволюция представляет единственно верную основу национальной политики… Немецкий фюрер, как я уже не раз доказал это, был эволюционистом. Он сознательно стремился приспособить политику страны к эволюционной теории”.

В Германии дарвинизм проповедовался популярной Монистической лигой, основанной атеистом Эрнстом Геккелем (1834-1919). Но если Дарвин был убежден, что человечество развивается в едином потоке (моногенезис), то Геккель считал, что от первоначального “прачеловека” (Urmensch) произошло несколько рас, которые конкурируют между собой (полигенезис). Под влиянием Геккеля многие немецкие ученые и интеллектуалы отказались от религии и восприняли материалистическое, расистское, шовинистическое и империалистическое мировоззрение. Геолог Кеннет Сю пишет: “Взгляды Гитлера на историю, политику, религию, христианство, природу, евгенику, науку, искусство и эволюцию… в значительной степени совпадают с взглядами Геккеля… В биологической теории Дарвина Гитлер находит самое мощное оружие против традиционных ценностей”.

Доказательства этих утверждений можно найти в пресловутой книге Адольфа Гитлера “Майн кампф” (1925-1926). В ней особо подчеркиваются присущие теории Дарвина понятия “борьбы за существование” и “выживания сильнейших”. Теории фюрера, касающиеся немецкого народа и внешней политики Германии, базируются не на экономике, как в марксизме, а на биологической интерпретации истории, романтической идеализации крестьянина и его “права обрабатывать землю своими собственными руками”, на нацистских фантазиях о расах и государствах. Эти идеи содержат принципы разграничения рас, запрет на брак с людьми “неполноценной расы”, идеи превосходства арийской расы и особенно немецкого народа над всеми остальными, и ненависть к евреям. Гитлер много читал и черпал идеи не только из Дарвина, Геккеля и Лебона, но и из других, например из своего любимого композитора Рихарда Вагнера.

В “Майн кампф” биологическая теория изложена в главе о народах и расах. Гитлер распространяет теорию естественного отбора на природные законы в целом и заключает, что человечество также подвержено принципам естественного отбора. Эта логика приводит его к абсурдным с моральной точки зрения выводам. Гитлер утверждает, что забота о слабых противоречит законам природы: “Семя нового поколения неизбежно будет расти и будет настолько плачевнее, насколько долго продолжится это издевательство над природой и ее волей. И в конце концов такой народ прекратит свое существование на этой земле… Сильная раса вытеснит слабую… Человечество приобрело величие в вечной борьбе и может быть погублено только вечным миром”. Фюрер подчеркивает билогический факт, что живые существа соединяются только в границах собственного вида, а редкие исключения обычно дают бесплодное потомство. Это, по его мнению, довод против смешанных браков между представителями различных рас. Здесь также проявляется его эволюционистская трактовка человеческой истории: “Природе противны браки между сильными и слабыми, но еще более ей противно смешение высшей и нисшей расы, хотому что это одним ударом может разрушить ее труды по созданию высшей расы, которые продолжаются сотни тысяч лет лет… Пытаясь восстать против железной логики природы, человек борется против законов, на которых держится его существование”.

Гитлер открыто отрицает библейский рассказ о сотвореии мира и сверхъестественной природе души. Он считает, что люди – чисто материальные существа: “Эта планета миллионы лет вращалась в эфире без человеческих существ и это может повториться, если люди забудут, что обязаны своим высшим существованием не идеям группы безумных идеологов, а знаниям и безжалостным применением неумолимых законов природы”.

“Человек – продолжает он, – имеет только одно священное право, а именно – сохранить чистоту крови и, сохранив лучшее, что есть в человечестве, создать возможность облагораживания человека. Следовательно, народное государство должно начать с возвышения брака над уровнем постоянного осквернения расы и придать ему статус священного института, призванного воспроизвести Божий образ, а не чудовищ, оказавшихся посреди пути между человеком и обезьяной… Народное государство должно поставить расу в центр жизни… Оно должно следить за рождением только здоровых детей… Государство должно стоять на страже тысячелетнего будущего, перед которым все эгоистические желание личности должны рассматриваться как ничтожные и подавляться. На службу этому должны быть поставлены самые современные средства медицины. Государство должно остановить размножение всех, которые имеют явные или наследственные болезни и этот запрет должен осуществляться на практике”. Цель Гитлера – “навсегда положить конец отравления расы из-за постоянного и непрерывного первородного греха и дать всемогущему Творцу таких людей, которых Он Сам сотворил”.

“Майн кампф” стала одной из самых читаемых книг в Германии. Ее дарили всем молодоженам и посылали бесплатно фронтовикам. Только в 1944 г. было продано 11 миллионов экземпляров. Теория эворюции и расизма была принята и одобрена множеством немецких ученых и всеми нацистскими лидерами, в том числе Гиммлером и доктором Менгеле – “ангелом смерти” в Освенциме.

Не только в “Майн кампф”, но и в своих речах Гитлер призывает к улучшению человеческих наследственных качеств путем насильственного вмешательства тоталитарного государства. Перед нацистским съездом в 1929 г. он заявляет: “Самая большая опасность состоит в том, что мы сами прерываем процесс естественного отбора, заботясь о больных и слабых… Самое дальновидное расистское государство в истории – Спарта – систематически применяла расистские законы”.

Изврашенные дарвинистские идеи Гитлера отражены в законодательстве Германии во времена его правления (1933-1945). Нацистский режим насильственно стерилизовал сотни тысяч людей, считавшихся “неполноценными” (Untermenschen). Десятки тысяч физически и психически больных людей были убиты. Было уничтожены окоро 17 миллионов евреев, поляков, русских, цыган, гомосексуалистов, иеговистов, масонов, коммунистов и профсоюзных деятелей и пр. Убиты были даже военные инвалиды времен Первой мировой войны, хотя сам Гитлер гордился сноими “подвигами” на фронте. Одновременно всеми средствами поощрялась “положительная “ евгеника и рождение “арийских” детей. Аборты были объявлены вне закона. Незамужние женщины не имели права отказаться от бременности и должны были родить здоровых детей, иначе они подлежали уничтожению.

Ряд ученых считает Холокост не только самым страшным геноцидом в человеческой истории, но и попыткой уничтожить этический код, который противостоит массовому уничтожению невинных людей. Этим кодом является христианская этика, провозглашающая верховным принципом любовь, а не ненависть; равенство, а не разделение и противопоставление; самопожертвование, а не принесение в жертву других. “Сия есть победа, победившая мир, вера наша” (1 Ин. 5:4).

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:CyrillicOld; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} @font-face {font-family:a_PlakatCmpl; panose-1:2 11 8 2 3 2 2 2 2 0; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:CrashCTT; panose-1:5 2 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:roman; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h2 {mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:2; font-size:14.0pt; font-family:Arial; font-weight:bold; font-style:italic;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} p.rtecenter, li.rtecenter, div.rtecenter {mso-style-name:rtecenter; mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Несколько размышлений об опыте

истощания у преподобного

Силуана Афонского

В начале ХХ века, в 1905 году, в Свято-Панте-леимоновом рус-ском монастыре на Афоне преподобный Силуан молился в своей келье, но бесы мешали ему достигнуть чистой молитвы. Он сидел на табурете и говорил:

«Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы мне не дают. Научи, что я должен делать, чтобы они отошли от меня». Он получил ответ в душе: «Гордые всегда страдают от бесов». — «Господи, — говорил Силуан, — скажи, что я должен делать, чтобы смирилась душа моя?» — В его сердце прозвучал тогда ответ Бога: Держи ум твой во аде и не отчаивайся. Смысл этой заповеди неочевиден, поэтому нуждается в некотором уточнении, — задача столь же трудная, сколь и необходимая!

Трудная потому, что, дабы понять смысл этих слов Христа во всей их глубине, надо самому иметь тот же опыт, находиться в том же духовном состоянии, как и тот, к кому они были обращены, и все же необходимая, так как этот известный ответ, данный Христом преподобному Силуану (иногда это единственное, что знают о нем) цитируется часто, но не всегда правильно. Иногда он даже шокирует. Однажды я получил письмо от одной особы, которая писала: «Держать ум во аде… какой ужас! И не поддаться отчаянию: невозможно! Это толкнуло бы меня на самоубийство».

ПСИХОЛОГИЯ НАШЕГО

НОВОГО РОЖДЕНИЯ

Чтобы понять сакральный смысл этого слова, мы должны мыслить не только категориями падшего человека нашей гуманистической цивилизации, но, «согласно психологии нашего второго рождения», по выражению отца Константина Галериу, современного румынского богослова.

Будучи людьми, мы рождены во плоти, но, будучи христианами, мы возрождены в Духе (Ин.3:6). Между тем мир, та интеллектуальная и социальная среда, в которой мы живем, так часто оказывает на нас влияние, что мы продолжаем думать и действовать как ветхий человек, согласно «мудрости мира сего».

Мы должны стараться развивать в себе ту духовную восприимчивость, которая одна лишь позволит нам воспринимать реальности духовного мира, чтобы получить духовное сердце, духовный разум, духовное зрение и, наконец, духовный язык. И тогда то, что было таинственным и непостижимым, станет ясным, перестанет возмущать наш ум и быть препятствием на нашем пути.

Мыслить в обратной перспективе

Этот новый образ видения вещей приводит к тому, что мы думаем и действуем в обратной перспективе по отношению к мудрости мира сего. Евангелие дает нам бесчисленные примеры этой обратной перспективы. По правде говоря, все Евангелие есть переворачивание перспективы, но я ограничусь упоминанием Заповедей блаженства. Мы привыкли к ним, мы поем их на каждой Литургии, но осознаем ли мы, до какой степени они противоречат нашему обычному образу мысли и действия?

Действительно ли мы думаем и живем с ними в согласии, когда они провозглашают: Блаженны нищие… Блаженны алчущие… Блаженны плачущие… Блаженны вы, когда возненавидят вас люди… Не мазохизм ли — искать то, что заставляет нас страдать? — Разумеется, нет, ибо за страданиями, которые приносят бедность, голод, слезы, гонения, можно увидеть отблески Царствия Божия. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех. Недостаточно опровергнуть утверждение мира сего, который говорит:

«Блаженны богатые», нужно соединить две реальности, внешне несовместимые: страдание и блаженство. Их надо объединить в своем сознании, в противном случае ложным будет наш путь и далеки мы будем от Истины. Сделаем еще один шаг. Вы знаете, что центральный символ христианства — Крест; будь то просто крест, будь то Распятие, Христос на кресте. В обоих случаях крест имеет непосредственное отношение к смерти Христа. Не это ли кульминация истории нашего спасения?

Но нет, ядром христианской проповеди является Воскресение. Если Христос не воскрес, — говорит апостол Павел, обращаясь к Коринфянам, — проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша (1Кор.15:14). Мы не разделяем смерть и Воскресение; вся христианская вера расположена на оси «смерть — воскресение». Таким образом, отнюдь не являясь синонимом смерти, крест есть триумфальный знак победы над ней.

Жить христианским парадоксом

Христос прошел через смерть, чтобы победить смерть и войти в жизнь вечную, и приглашает нас последовать за Ним: кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее (Мк.8:35). И в этих словах — снова обратная перспектива: тот, кто хочет выиграть, теряет, а тот, кто теряет, выигрывает. Потерять свою жизнь ради Христа — значит войти в жизнь, которая не знает смерти. Путь спасения определяется как жизнь согласно Евангельским заповедям:

Итак, идите, научите все народы <…> уча их соблюдать все, что Я повелел вам (Мф.28:19—20) и как принятие смерти в следовании за Христом: Кто не берет креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня (Мф.10:38). Если мы хотим быть спасенными, если мы хотим войти в жизнь вечную, мы должны пройти через смерть. Тогда встает вопрос: через какую смерть и как умирать?

Основное измерение — упование

«Жить, чтобы умереть» или «умереть, чтобы жить»? Такова конечная дилемма, стоящая перед нами, перед каждым из нас, а также перед всем человечеством. Христианский путь определенно выбирает вторую часть этой альтернативы: умереть на время, чтобы жить в вечности. «То, что обязательно, — говорит святитель Василий, — делай добровольно. Не береги свою жизнь, потеря которой неизбежна». Эта смерть должна быть понята в христианской перспективе упования: речь идет не о том, чтобы умереть ради смерти, но чтобы умереть ради жизни.

Упование придает смерти, как и всякой христианской аскезе, знак в высшей степени позитивный. Свет упования, непоколебимого доверия Богу, блистает даже в самой глубокой ночи, которая нас окружает со всех сторон. Мы находимся в Женеве; если я не ошибаюсь, девиз этого города Post Tenebras Lux («после тьмы — свет»). Вот прекрасное свидетельство упования. Если бы я должен был интерпретировать этот девиз, я дал бы ему два объяснения. В первом, более материальном смысле он означает следующее:

«Сейчас ночь, и жизнь трудна, но будьте терпеливы: скоро наступит утро, будет день и жизнь станет легче». Во втором, духовном смысле он учит: «Чтобы достигнуть истинного света, сначала надо пройти сквозь мрак, через отказ от ложного света». В этом втором смысле идет речь о предписании добровольного вхождения во мрак как условия, без которого невозможно достигнуть истинного Света, Света Божественного и вечного.

Как понимать ад

В обыденном языке слово ад имеет различные значения, но они всегда ассоциируются с идеей страдания, крайнего несчастья, сожаления, абсурда, как в выражениях: ад больших городов, моя жизнь — сущий ад. Ад — прежде всего царство смерти, библейский шеол, аид древних греков. Как существуют различные виды смерти: смерть физическая и смерть духовная, — существуют различные виды ада. В силу своей смертности все люди проходят аид (шеол), но не все наказываются геенной.

Ад — место, где находятся души грешников. Преподобный Андрей Критский ясно говорит: «Души всех людей, и особенно святых, проходят через это ужасное место, но они там не задерживаются, за исключением тех, которые прожили жизнь в небрежении». В этом смысле ад — состояние, в котором находятся души после физической смерти, но оно не равнозначно осуждению и вечным мучениям. Для многих идея вечных мучений несовместима с идеей Бога как идеей любви и милосердия. И это правда: не Бог создал ад, но сам падший человек. Бог есть Свет, Бог есть Любовь, Он любит всех людей: Он повелевает солнцу Своему всходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф.5:45). Ад не является местом, где нет Бога, где люди будут далеко от Него, будут лишены Его присутствия, — все предстанут пред Богом, Который есть Любовь. Вдохновляясь мыслью преподобного Максима Исповедника, греческий богослов Никос Мацукас пишет:

«Нигде не может быть места, где не было бы Бога в Его созидающем присутствии творчества и жизни. Проклятые с их князем, диаволом, хотят ли они того или нет, находятся рядом с Богом, а не в тюрьме или в месте, созданном для мук и страданий, где Бог будет отсутствовать. Однако несмотря на то, что Бог не может отсутствовать, отверженные вовсе не смогут разделить Его Божественную Славу, для Которой они закрыли свои души, Бог же никому не закрывает дверь».

Сказать, что все пойдут в ад, означает, что все будут погружены в Любовь Божию. Однако в зависимости от состояния, в котором находится человек, встречая Бога, эта встреча будет им восприниматься или как блаженство, или как адские страдания. И если человек, представший пред лицом Трисвятого Бога, укреплен в состоянии греха, в состоянии несходства с Богом, если он очерствел в этом своем состоянии, то все то, что ощущается спасенными как свет, как любовь, будет восприниматься им как мрак и страдания.

Преподобный Симеон Новый Богослов пишет: «Подобно тому, как слепцы, не видящие сияющего солнца, хотя и всецело, со всех сторон бывают освещаемы им, однако являются вне света, будучи удалены от него чувством и зрением; так и Божественный свет Троицы есть во „всем“, но грешники, заключенные во тьме <…> будут иметь неизреченное мучение и невыразимую скорбь во веки»⁵.

Отсюда понятно, что ад вечен, так как вечна любовь Божия, вечен Божественный Свет, следовательно, тот, кто в плане вечности определил себя против Бога, не сможет никуда от Него скрыться. Это не Бог жесток, не Он создал тюрьму для тех, которые Его не любят, заставив их страдать вдали от Себя, но человек сам страдает от присутствия Божия, от которого он не сможет избавиться.

Чтобы избежать ада, причиной которого является он сам, человек должен готовиться предстать пред Богом очищенным и просветленным, чтобы не быть сожженным этой встречей, чтобы она была, напротив, вечным блаженством. Таким приготовлением является аскеза, борьба с грехом и муки раскаяния.

«СМЕРТИЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ»

Христос показал нам, что путь к Воскресению, к Царству жизни вечной проходит через ад. Его смерть на кресте не была событием, длящимся мгновение.

«Смерть не драма мгновения, она событие, которое, если так можно выразиться, заключается во вхождении в бытие мертвых, в проживании жизни мертвых». Христос спустился в ад, но Он не стал добычей ада, как другие люди, Он сошел добровольно, чтобы воскреснуть на третий день. Мы читаем в апостольском символе веры: «Верую во Иисуса Христа. Который пострадал при Понтийском Пилате, был распят, умер, был погребен, спустился во ад, воскрес среди мертвых, взошел на небеса».

Христос, спустившись во ад, реализовал там, если можно так сказать, победу не просто над чьей-то частной смертью, но над смертью вообще⁷. Смерть, которую Он разрушил, есть власть диавола. На Пасху, празднуя Воскресение Христово, Его победу над смертью, мы поем: Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав. Этот тропарь показывает нам, каким способом Христос победил смерть: Своей собственной смертью.

Можно было бы перефразировать этот тропарь на следующий манер: Своим унижением, Своим крайним смирением, Своим уничижением, Своей всеобъемлющей и воссоздающей любовью Христос восторжествовал над мраком гордыни, над ненавистью, над разделением и свел на нет того, кто захватил власть над смертью, — диавола. Как здесь не упомянуть замечательный отрывок из Послания к Филиппийцам, которое воспевает победу Христа:

Он, будучи образом Божиим уничижил Себя Самого смирил Себя быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени (Флп. 2:6—9).

Победить диавола

Православная икона Пасхи изображает Христа, восстающего из ада (не из своей могилы, как это представлено на некоторых иконах) и увлекающего за собой Адама и Еву, так как Христос — не только Воскресший, но и Воскрешающий. Такова и точка зрения, выраженная в молитве за умерших:

«Боже духов и всякия плоти, смерть поправый, и диавола упразднивый, и живот миру Твоему даровавый…». На некоторых иконах Пасхи можно увидеть закованных в цепи демонов, распростертых на земле. Такова подлинная цель воплощения Слова Божия, Его уничижения, Его смерти на кресте, Его схождения во ад: победа над диаволом. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола (1 Ин. 3:8). Свою победу Христос одержал как Человек, так как Он тоже был искушаем.

Христос воспользовался не оружием Божественного всемогущества, но силой смиренного самоуничижения⁸, чтобы победить зло, корень которого есть гордыня. Литургически Пасхальная мистерия заключается в Великой Пятнице (дне распятия), Великой Субботе и, конечно, в славном дне Воскресения. Праздник Пасхи, в сущности говоря, представляет безусловную победу Христа над смертью, вхождение в вечность, поэтому Пасха празднуется в течение восьми дней; «день восьмой» — символ вечности.

Пасха Христова переворачивает все: смерть устранена, тьма становится Светом, ад становится Раем. Великий русский богослов XIX века святитель Филарет Московский не может сдержать свое удивление и пишет: «Земля ли это? Небо ли это? Непостижимое прехождение от совершенного истощания к полноте совершенства, от глубочайшего бедствия к высочайшему блаженству, от смерти к бессмертию, из ада в небо, из человека в Бога! Великая Пасха!».

Крест — Древо жизни

И если представить себе распятие Христа в динамике смерти и воскресения, то страдание, которое явно присуще драме нашего искупления, не затмевается, а ставится в перспективу, которая выводит к вечной славе. Крест перестает быть символом позорной казни, крест прославляется, становится знаком победы Богочеловека Христа над диаволом.

В раю было два дерева: Древо познания добра и зла и Древо жизни (Быт. 2:9). Адам, несмотря на запрет, данный ему Богом, поддался на соблазн лукавого и выбрал путь познания. Будете, как боги, знающие добро и зло, — сказал ему змей-искуситель (Быт. 3:5). Этот путь горделивого желания стать богом самостоятельно, обойдясь без Бога, путем ложного знания, — искушение наиболее тонкое из всех.

Но Адам был изгнан из рая, стал добычей смерти, вход в рай заградил херувим, потрясающий огненным мечем и запрещающий ему приближаться к Древу жизни. Христос Своим Воскресением вновь открыл дверь рая, им же сделал доступным Древо жизни — Свой Крест. В Церкви Крест предстает новым Древом жизни, которое дает нам свои плоды: крещение и евхаристию — Тело и Кровь Христовы.

Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода (Ин. 19:33—34). Мы почитаем Крест именно потому, что он для нас есть Древо жизни. Мы почитаем не орудие пытки, но то место, где Христос подал нам пример крайнего истощания и любви сильнейшей, чем смерть. В праздник Воздвижения Креста (14 сентября / 27 сентября) мы поем: Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим.

Это простое движение: поклониться до земли и вновь подняться, — выражает самоумаление в смирении и воскресение во славе.

ДЕРЖАТЬ УМ ВО АДЕ И НЕ ОТЧАИВАТЬСЯ

Крещение

Путь истощания Христа, это схождение во ад с тем, чтобы выйти оттуда победителем, касается и нас тоже. Христос ясно говорит: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16:24). В Крещении и через Крещение человек приобщается к смерти и воскресению со Хрии-стом.

По происхождению троекратное погружение новокрещаемого в крещальную воду относится к трем дням пребывания в смерти. «Христианское крещение есть погружение в смерть Христову и победный выход с Ним из этого жилища». Апостол Павел говорит о том же: Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним (Рим. 6:8).

Аскеза

Но одного таинства недостаточно: благодать, которую мы получаем в таинстве крещения, мы должны осуществить через приношение плодов в нашей жизни. Если мы хотим войти в Царство Небесное, следуя за Христом, мы должны жить согласно примеру, который Он дал нам. Христианская жизнь, прожитая целостно, есть подражание Христу, способ жить по заповедям, которые Он дал нам, но это не дается без усилий, без борьбы.

Без аскезы нет христианской жизни. Церковь для нас — настоящая духовная лечебница, которая позволяет победить наши духовные болезни, наши страсти. Мы не можем считать себя спасенными, если в нас еще царит власть диавола, действующая через наши страсти. Мы несомненно нуждаемся в лечении, чтобы победить в себе источник греха. Адам через гордость — желание стать, как бог — пал во зло, тем самым в духовную смерть, и главная добродетель, позволяющая победить болезнь гордыни, есть смирение.

Нет спасения без смирения, только оно открывает двери нашего сердца благодати Божией. Однако от гордыни человеку избавиться труднее, чем от любой другой страсти. Нас спасает благодать Божия, а не наши усилия и не наши подвиги, какими бы великими они ни были; тем не менее, они абсолютно необходимы: чтобы благодать Божия могла действовать в нас, мы должны приготовить ей место.

Если Бог встречает в нас сластолюбие, гнев, ненависть, тщеславие, самодостаточность, гордыню и т. д., благодать Божия не останется с нами: Бог не навязывает Себя. Именно мы должны подготовить хорошо «взрыхленную» почву, где Он может действовать, как в притче о добром сеятеле. Семя посеяно щедро, но, если оно падает при дороге, на камни, в терния, оно не сможет взойти — для этого нужна тщательно взрыхленная почва (ср. Мф.13:3—9). И наше дело — подготовить эту добрую землю.

Поскольку в нас живет страсть гордыни, то мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы выкорчевать ее из себя.

Врачевство духа

Слово, обращенное к преподобному Силуану (Держи ум твой во аде и не отчаивайся), было именно тем способом духовного врачевства, которое позволило выжечь всякий след гордости, чтобы его душа смирилась.

В начале своей монастырской жизни, примерно шесть месяцев спустя после прихода в монастырь, отец Силуан был удостоен одного из самых великих даров, которые только может получить человек: ему явился Христос и благодать Святого Духа наполнила его целиком — душу, тело и ум. Но он не имел еще той духовной зрелости, которая позволила бы ему сохранить эту благодать. К тому же он встал на путь самомнения из-за ошибки отца Анатолия, который не смог скрыть своего удивления и неосторожно заметил:

«Если ты теперь такой, то что же ты будешь под старость?». Эти слова посеяли в Силуане помыслы, что тот редкий дар, который он получил, дает ему превосходство над другими монахами. Помыслы открыли дверь атакам бесов, и в течение пятнадцати лет Силуан вел борьбу со страстью гордыни, которая проявлялась различными способами. Она действовала в нем не только через мысленные образы, но и позволила бесам зримо являться ему. Что же было делать, чтобы избежать этих нападений?

И тогда Господь открыл преподобному Силуану, что именно гордыня есть причина нападения бесов и, чтобы победить ее, надо погрузить ум свой во ад: «Господь меня пожалел, и Сам научил меня, как надо смиряться: Держи ум твой во аде, и не отчаивайся. И этим побеждаются враги».

Непрерывающаяся традиция

Это предписание действительно ужасно, но в нем нет ничего патологического. Оно выражает основной духовный закон:

Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (1 Пет. 5:5). В этом духовном врачевании нет ничего нового, но в случае старца Силуана оно выражается наиболее радикальным способом. Эти наставления, выраженные по-разному и с различной степенью интенсивности, можно найти на протяжении всей истории Церкви. Возьмем несколько примеров таких наставлений из «Изречений Отцов Пустыни» (Апофтегм). «Брат просил авву Пимена: дай мне наставление.

Старец говорит ему: когда горшок снизу подогревается огнем, то ни муха, ни иное какое пресмыкающееся не может прикоснуться к нему; когда же простывает, тогда они садятся на него. То же бывает и с монахом: доколе он пребывает в духовном делании, враг не может поразить его»¹³. «Некогда Паисий, брат аввы Пимена, завел знакомство с кем-то из другой кельи. Авве это не понравилось. Он прибежал к авве Аммону и говорит ему: брат мой Паисий завел с кем-то знакомство; меня беспокоит это.

Авва Аммон отвечал ему: Пимен! разве ты еще жив? пойди, сиди в своей келье и положи на сердце своем, что уже год, как ты в могиле»¹⁴. Во время, более близкое к нам, в прошлом веке святитель Игнатий Брянчанинов свидетельствовал о той же традиции: «Стяжи предвкушение адских мучений, чтобы при воспоминании о них душа твоя содрогнулась, отсеки от себя грех и припади к Богу в смиренной молитве Бог помилует тебя и вместо ада введет тебя в рай».

Преподобный Силуан был человеком гигантской силы духа и был способен вынести эту форму аскезы, доведенную до крайней степени, и не впасть при этом в отчаяние. Но надо отметить, что такая аскеза не для всех. Эта заповедь написана огнем. Каждому человеку нужна рассудительность, чтобы знать, до какой степени он может приблизиться к этому огню и не сгореть в нем, не впасть в отчаяние или даже в безумие, и как он может применить этот завет к своей жизни, к своим силам.

Для большинства из нас это прежде всего означает жизнь в покаянии, обвинение в своих ошибках самого себя, искреннее произнесение слов: «Даруй ми зрети моя прегрешения, и не осуждати брата моего» (молитва преподобного Ефрема Сирина). Путь покаяния необходим для всех, так как нет ни одного без греха; покаяние открывает нам врата милосердия. Нам всем необходимо пройти через огонь покаяния, чтобы достигнуть Божественного Света.

В 1932 г., спустя несколько лет после своего прибытия на Афон, отец Софроний пишет одному своему другу, иеромонаху Д., следующие строки: «Надо сознательно и изо всех своих сил держать ум во аде, это значит считать себя проклятым, недостойным Божественного милосердия, заслуживающим вечных адских мучений. Только когда душа сокрушится сознанием этого, она может надеяться на милосердие Бога и не отчаиваться. Как только ты смиришься до земли, Бог вознесет тебя до неба.

Когда ты будешь считать себя достойным ада, рука Божия проведет тебя к созерцанию небесных благ, прочувственных и премысленных». Традиция Отцов Добротолюбия не потеряна, она осталась, даже сегодня незримо присутствуя в Церкви. Ее язык, радикально высказывающийся о гедонизме нашей эпохи, может показаться словом суровым (ср. Ин. 6:60), трудным для усвоения.

Но вспомним, что узок путь, ведущий к спасению (Мф. 7:14), путь, решимостью следовать которым до конца (по словам преподобного Серафима Саровского) нам надо обладать.

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_AvanteTitulInline; panose-1:2 11 4 2 2 2 2 2 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h1 {mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:1; font-size:16.0pt; font-family:Arial; mso-font-kerning:16.0pt; font-weight:bold;} a:link, span.MsoHyperlink {color:blue; text-decoration:underline; text-underline:single;} a:visited, span.MsoHyperlinkFollowed {color:purple; text-decoration:underline; text-underline:single;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

«…но Надав и Авиуд умерли, когда принесли чуждый огонь пред Господа» (Чис. 26: 61)

Некоторые мнения, высказанные в ходе обсуждения проекта документа «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви ХXI века», вызвали на Украине обоснованные опасения. Дело в том, что тема богослужебного языка напрямую связана с темой единства Церкви. И решения, которые будут приняты в результате обсуждения этого документа, затронут тему единства Церкви самым непосредственным образом.

Совместное предстояние пред евхаристической чашей является фундаментом единства Церкви. Потому Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл постоянно посещает свою паству не только в епархиях России, но и других государств. Присутствуя на этих богослужениях, мы имеем возможность едиными устами и единым сердцем прославлять Бога. Церковнославянский язык – это залог духовно-молитвенного единения чад Русской Православной Церкви, принадлежащих к разным народам – как славянским, так и неславянским. С другой стороны, это материальное воплощение нашей сопричастности поколениям предков, это матрица нашей ментальной и цивилизационной идентичности.

Объединительная функция языка образно раскрыта в тропаре праздника Пятидесятницы, пением которого принято предварять церковные Соборы. Само название этого языка свидетельствует о его назначении: церковнославянский язык есть литургический язык народов славянского мира. Любой священник и простой верующий из стран, где церковнославянский язык является богослужебным, может совершенно свободно служить или молиться в храмах Украины, а наши верующие осознанно могут молиться на службах в храмах Сербии, Болгарии, Чехии, Польши и других стран. В этом видится великий Промысл Божий о славянских народах.

Созданный с использованием синтаксической основы древнегреческого языка и лексических заимствований из него, церковнославянский язык содержит в себе все богатство интеллектуального потенциала античности. Будучи понятным для рядовых граждан, этот язык сыграл колоссальную роль в становлении культуры славянских народов, стал для них своеобразным государствообразующим ферментом. Поэтому вытеснение этого языка в X–XI веках у западных славян латынью привело к угасанию у них национального самосознания и немецкому засилью в их государствах.

Еще в XVI веке в Речи Посполитой наших предков лукаво убеждали в необходимости отказа от церковнославянского языка – для того чтобы лишить их корней, окатоличить и ополячить. И уже тогда духовные предшественники нынешних неообновленцев утверждали, что этот язык непонятен и бесполезен. В 1577 году иезуит Петр Скарга, обращаясь к православным, писал: «И что это за язык, которого теперь уже никто не понимает и не понимает написанного на нем? Нет на нем ни грамматики, ни риторики – и быть не может. Сами православные священники теперь уже не понимают этого языка и спрашивают объяснения на польском языке». Просвещенный народ невозможно поработить. Иноземные властители не могли смириться с тем, что у нас каждый простолюдин понимал богослужение и мог читать книги, едва освоив славянскую азбуку – в то время как в «просвещенной Европе» для этого необходимо было годами изучать латынь.

Кроме того, было бы непростительным грехом перед Богом, Церковью и нашими благочестивыми предками пытаться, сделав богослужение якобы более понятным для русских, сделать его непонятным для других славянских народов. При этом усилились бы позиции тех, кто настаивает на замене церковнославянского языка богослужения на украинский, белорусский и другие языки. И это касается не только зарубежных стран.

Ведь при этом мы впускаем в Церковь стихию национализма. В национальных республиках самой Российской Федерации местные «патриоты» начнут требовать служить на алтайском, якутском, татарском, чувашском, марийском и других языках, начнется разъединение верующих в епархиях на «русскоязычные» и «национальные» приходы. Потому что новый язык богослужения не сможет рассчитывать на то отношение, которое у этих народов исторически сложилось к церковнославянскому языку – ведь именно на церковнославянском они восприняли в древности Православие. Этот язык будет восприниматься как язык светский, как язык титульной нации, это не будет тот язык, на котором издревле молились их предки – православные татары, марийцы, чуваши и другие народности.

Мы называем нашу Церковь не Российской – но Русской Православной Церковью. Это мудрое решение принял Святейший Патриарх Сергий в переломном для нашей Родины 1943 году. В июле 2008 года Святейший Патриарх Кирилл сказал: «Россия, Украина, Беларусь – это есть Святая Русь. Мы с вами единая Святая Русь». Эту же мысль более пространно выразил глава Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин: «Русская Православная Церковь – это не Церковь Российской Федерации. Слово “Русская” в ее названии – это не этноним. Оно относится к историческому понятию “Русь”, к духовной общности людей, чувствующих эту общность в рамках традиции Святой Руси, которая родилась в Киеве и вобрала в себя многие народы». Так что ставить вопрос об отношении к переводу богослужения в РПЦ только перед гражданами России, по меньшей мере, некорректно.

Право же, странно читать пространные рассуждения о том, из каких первоисточников и по какой методике станут наши реформаторы переводить книги годового и суточного круга богослужения. И только ли для того затевается эта реформа, чтобы просто перевести все богослужебные книги на общепонятный язык, как во время Никоновской реформы ХVII века? На улице ХХI век – век глобализациии и унификации. Под европейские стандарты весь мир подгоняется: армия – под стандарты НАТО, образование – под требования Болонской системы… А Церковь хотят перекроить по протестантским лекалам. Сейчас параллельно с темой перевода богослужения на разговорный язык обсуждается возможность отмены евхаристического поста, а также молитвенного правила и исповеди перед Святым Причастием. Поскольку всенощное бдение есть подготовка верующих к Божественной литургии, то, если возможно участие в Евхаристии без Правила ко Святому Причащению, следовательно, и совершение всенощного бдения перед литургией необязательно. Кстати, на Украине в униатских храмах, за исключением монастырей Студийского устава, суточный круг богослужения уже не совершается, так как повсеместно вошло в практику совершение литургии в вечернее время.

И какой смысл переводить богослужебные книги?

У нас униаты и раскольники уже 20 лет служат на украинском языке. У автокефалов и филаретовцев всенощное бдение состоит из одной лишь вечерни, после которой иногда читается акафист. Утреня не служится почти нигде. Если ее все-таки совершают, то вместо шестопсалмия и кафизм читаются избранные псалмы, из канона – лишь ирмос 9-й песни, тропарь и кондак. Большинство ектений опускается. Сугубая ектения сокращена до четырех прошений. Часы не читаются вообще. Таким же образом «совершается» и литургия. Особенно тягостное впечатление производит принятая у греко-католиков, а местами и у раскольников, манера преподавать Святое Причастие: из гигиенических соображений униатские священники мечут частицы Святых Даров в глотки верующих так, чтобы лжица не касалась уст причастников.

В настоящее время употребляется восемь переводов на украинский, начиная с творений самосвята Василия Липковского и заканчивая трудами «патриарха»-расстриги Филарета Денисенко и «архиепископа» Игоря Исиченко, которого уже и сами автокефалы отлучили от своей церкви. Одновременное употребление всех этих переводов внесло в богослужение хаос. Когда богослужение совершается соборно, идет «фестиваль» переводов – так что никто не знает, как прозвучит очередной возглас.

Всего этого безобразия даже униаты не пожелали терпеть. Еще в начале 1990-х годов проживающие в Закарпатской области Украины русины – греко-католики заявили, что церковнославянский язык является исконным языком их народности, и отказались переходить на украинский язык богослужения. В результате взбунтовавшаяся греко-католическая Мукачевская епархия сейчас находится в непосредственной юрисдикции Римского папы на правах самоуправляемой Церкви и продолжает пользоваться церковнославянским языком. В 2000 году еще одна группа духовенства и монашествующих, не желающих переходить на украинский язык богослужения, перешла из УГКЦ в юрисдикцию католических традиционалистов – последователей архиепископа Марселя Лефевра.

Что касается канонической Украинской Православной Церкви, возглавляемой митрополитом Владимиром, то у нас никогда не было проблем с богослужебным языком. Во всех приходах, где этого желают сами прихожане, богослужения совершаются на национальных языках. В Черновицкой епархии существует более сотни румыноязычных приходов. На Волыни есть около десятка приходов с украинским языком богослужения – это те приходы, верующие которых в 1945 году воссоединились с РПЦ, перейдя в нее из поликарповского раскола, при этом они попросили разрешить им совершать богослужение на украинском языке – по Служебнику, переведенному Иларионом Огиенко. Им было дано такое разрешение, и теперь это их местная богослужебная традиция. Лично я не могу отметить, что перевод богослужения как-то особенно положительно повлиял на духовный и нравственный уровень верующих.

Начиная с 1989 года греко-католиками были захвачены около 2300 храмов в Галичине. В нашей Тернопольской епархии 470 церквей захвачены униатами, 112 – автокефалами и 73 – филаретовцами. В 2005 году филаретовцы захватили Свято-Троицкий храм села Рохманив, настоятелем которого я являюсь. С целью восстановления справедливости мои прихожане установили палаточный храм перед Верховной Радой Украины, в котором я прослужил более пяти лет. Храм нашей общине не возвращен по сей день. Несмотря на постановление суда, наши верующие не допускаются в этот храм. Со стороны раскольников по отношению к нам проявляется лишь насилие и жестокость. Естественно, меня можно обвинить в предвзятом отношении к этой проблеме. Тогда давайте доверимся бесстрастной статистике.

Согласно данным Европейского социального исследования за 2008–2009 годы, самый высокий уровень религиозности в Европе зафиксирован на Кипре – 99% и в Греции – 81%. Как известно, Кипрская и Элладская Православные Церкви используют при богослужении древнегреческий язык, на котором было написано 2000 лет назад Святое Евангелие.

Теперь возьмем для примера страну, где была проведена реформа богослужебного языка, – соседнюю Польшу. Прошло уже 40 лет, как в этой стране перешли с латыни на современный польский язык. Были внесены изменения в чинопоследование мессы. Священникам предписано стоять спиной к алтарю – чтобы они служили лицом к народу. Верующим было велено во время пения молитвы «Отче наш» поднимать руки вверх, а перед причащением – обмениваться рукопожатиями. В 1994 году девушкам разрешили, наряду с молодыми людьми, прислуживать священникам во время мессы. В литургическое употребление был введен позаимствованный у буддистов гонг. Поскольку все это происходило и на Украине, мы были свидетелями того, как болезненно переносили наши соседи-католики все эти издевательства над литургической традицией своей Церкви.

Коммунистический режим в Польше проводил довольно гибкую политику по отношению к Церкви. В 1988 году в Польше насчитывалось 8300 католических приходов, 24 100 священников, 51 семинария и Католический университет в г. Люблине. В 2009 году Католическая Церковь в Польше имела в своем распоряжении 10 000 приходов, 128 епископов, 24 455 священников, 84 семинарии, 500 общеобразовательных школ. 27 лет католическим миром правил папа-поляк Иоанн-Павел II, который дал Католической Церкви в Польше все. Здесь нет проблем с кадрами духовенства, много воцерковленных и богословски образованных мирян. Тем не менее, за это время численность католиков, посещающих воскресную мессу, уменьшилась в Польше на треть и ежегодно сокращается на 400 000 человек. В период с 2004 по 2009 годы численность семинаристов сократилась на 34%. За последние 10 лет наполовину уменьшилось число лиц, поступающих в монастыри. Еще более удручающую картину мы видим в других европейских странах. 3 миллиона католиков покинули Церковь в Чехии; в Германии только в прошлом году 180 000 граждан заявили о выходе из Католической Церкви, а треть католических храмов из-за отсутствия прихожан выставлены на продажу. В Голландии по той же причине лишь 36% католических храмов используется для проведения богослужений, 1200 храмов продаются через агентства недвижимости и Интернет.

В то же время на Украине в текущем году строится более 1000 храмов, существует конкурс при поступлении в семинарии, ежегодно открываются новые монастыри.

Ватикан уже осознал фатальность ошибок, допущенных на II Ватиканском Соборе. В богословских кругах зашла речь о необходимости «реформирования реформы». В храмы начали возвращать алтарные преграды и песнопения на латыни. В июле 2007 года папа Бенедикт XVI разрешил использование дореформенного Бревиария (Часослова) и Миссала (Служебника). В августе 2009 года понтифик призвал верующих католиков вернуться к дореформенной традиции совершать коленопреклонения перед принятием Святого Причастия. В начале священники пытались призывать народ преклонять колени, но вскоре оставили эти попытки. Оказалось, что восстановить утраченную традицию, если утрачен молитвенный дух, не под силу даже Римскому папе.

Так стоит ли нам повторять этот путь? Неужели нас ничему не учат чужие ошибки? Установкой в церкви скамеек, сокращением богослужения и переводом его на разговорный язык народ в храмах не удержать и уж тем более в них не привлечь. Неужели кто-то желает, чтобы нашу Церковь, которая только стала оправляться от ужасов атеистического террора, постигла та же участь, что и Церковь в Европе? Но ведь там Церковь владеет значительными средствами, земельными угодьями, акциями ведущих предприятий. Там неотъемлемым атрибутом общественной жизни являются церковные высшие и общеобразовательные учебные заведения, множество церковных больниц, приютов для сирот и инвалидов. И при всем этом там Церковь не смогла устоять перед натиском воинствующего секуляризма. Но что будет с нашей Церковью, у которой все эти институты существуют лишь в мечтах и проектах, если мы потеряем веру и молитвенность и впустим в церковную ограду мертвящий дух обмирщения?

У нас, на Западной Украине, особое отношение к церковнославянскому языку, потому что он оплачен кровью наших благочестивых отцов. Во время Великой Отечественной войны за отказ отречься от церковнославянского языка бандитами-националистами были убиты десятки православных священников. Только летом 1943 года их погибло около 30. Покушались даже на жизнь преподобного Амфилохия Почаевского. 7 мая того же года был убит митрополит Волынский и Житомирский Алексий (Громадский), а в августе повешен епископ Владимиро-Волынский Мануил (Тарнавский). Главное, что удерживало в то страшное время наш народ от перехода к раскольникам, была его любовь к нашему выстраданному и намоленному церковнославянскому языку. Этот язык дан Богом через равноапостольных Кирилла и Мефодия славянским народам, чтобы они приносили Ему словесную службу.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, небесным покровителем которого является создатель славянской азбуки, с сожалением воспринимает неуместные реформаторские кампании, угрожающие церковному единству. Его духовный наставник – выдающийся иерарх нашей Церкви митрополит Ленинградский и Ладожский Никодим (Ротов) – был любителем и знатоком церковного устава и церковнославянского языка. Им было создано множество служб и молитвословий, занявших достойное место в сокровищнице церковнославянского богослужения. Литургическое наследие приснопамятного владыки Никодима является для нашей Церкви его заветом верности церковнославянскому языку. Святейший Патриарх Кирилл, верный заветам своего учителя, стоит на страже богослужебной традиции Русской Православной Церкви. Он четко и однозначно высказал свое мнение еще в 2009 году: «Я выступаю категорически против любых реформ в Церкви».

Сохранение большинством Поместных Православных Церквей древних языков богослужения имеет глубокий пастырский и богословский смысл. Автором богослужения является не человек, но Бог, открывший Церкви Свою волю о том, как Ему угодно принимать поклонение от человека. Разговорный язык не может употребляться при православном богослужении потому, что православное богослужение есть жертва верующих, приносимая Богу: «Иисус Христос вчера и сегодня и вовеки Тот же… Итак будем через Него непрестанно приносить Богу жертву хвалы, то есть плод уст, прославляющих имя Его» (Евр. 13: 8, 15).

Использование для богослужения вещей, бывших в бытовом употреблении, есть такое же святотатство, как и бытовое употребление священных предметов. Об этом сказано в повествовании о Надаве и Авиуде. Господь через Моисея повелел первосвященнику Аарону брать огонь для жертвоприношений только «с жертвенника, который перед лицем Господним» (Лев. 16: 12), – он должен был гореть непрерывно, так как это был огонь, сошедший от Господа (см.: Лев. 9: 23–24), «но Надав и Авиуд умерли, когда принесли чуждый огонь пред Господа» (Чис. 26: 61): «Надав и Авиуд, сыны Аароновы, взяли каждый свою кадильницу, и положили в них огня, и вложили в него курений, и принесли пред Господа огонь чуждый, которого Он не велел им; и вышел огонь от Господа и сжег их, и умерли они перед лицом Господним» (Лев. 10: 1–2.)

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_FuturaOrto; panose-1:2 11 4 2 2 2 4 2 3 3; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:CyrillicOld; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:536871559 0 0 0 415 0;} @font-face {font-family:"Erika Rus"; panose-1:2 11 8 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h1 {mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:1; font-size:16.0pt; font-family:Arial; mso-font-kerning:16.0pt; font-weight:bold;} h3 {mso-style-link:" Знак Знак1"; mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:3; font-size:13.0pt; font-family:Arial; font-weight:bold;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} span.1 {mso-style-name:" Знак Знак1"; mso-style-locked:yes; mso-style-link:"Заголовок 3"; mso-ansi-font-size:13.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family:Arial; mso-ascii-font-family:Arial; mso-hansi-font-family:Arial; mso-bidi-font-family:Arial; mso-ansi-language:RU; mso-fareast-language:RU; mso-bidi-language:AR-SA; font-weight:bold;} p.10, li.10, div.10 {mso-style-name:"1 Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак"; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:8.0pt; margin-left:0cm; line-height:12.0pt; mso-line-height-rule:exactly; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:Verdana; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:EN-US; mso-fareast-language:EN-US;} span.bukvitza {mso-style-name:bukvitza;} p.blue-text, li.blue-text, div.blue-text {mso-style-name:blue-text; mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Удивительно, но факт: огромная империя, история которой насчитывает более полутора тысяч лет, давшая христианскую веру и нашей стране, и многим другим, неизвестна современному человеку. О ней почти не упоминают в учебниках, а слово «византийский» в массовом сознании ассоциируется с лукавством, жестокостью и коварством. В чем причина? Об этом беседа с историком, профессором ПСТГУ Александром Леонидовичем Дворкиным.

Глухое молчание

— Александр Леонидович, почему ни в школьных, ни в вузовских учебниках история Византии не выделена в отдельную тему? О ней упоминается вскользь, между тем как о других странах говорится подробнейшим образом.

— Дело в том, что история Византии немыслима без истории Православия. Пожалуй, нет ни одной другой страны, чья светская история так сильно была бы связана с историей церковной. Но о какой церковной истории могла идти речь в советские времена? Поэтому лакуна здесь была неизбежной. Идеологически Византия никак не вписывалась в советский политпросвет. Увы, в школьном образовании у нас до сих пор господствует советский подход, при котором никакая история Церкви в программу не входит и войти не может — а потому и Византии в программе места нет.

Более сложен вопрос, почему Византии до сих пор нет места в вузовском преподавании. Идеологических запретов сейчас нет, но, видимо, слишком сильна инерция прошлого. Да, у нас есть хорошие специалисты по истории Византии — но их пока слишком мало, чтобы переломить ситуацию.

— Вы говорите про советский политпросвет. А что мешало в его рамках говорить о Византии, но говорить в уничижительном ключе? Как говорили об ужасах крепостного права, о зверствах католической инквизиции, и так далее? Казалось бы, обличай Византию на полную катушку! Но вместо обличений — глухое молчание.

— Думаю, дело в том, что советские идеологи просто не знали, что делать с Византией. Ведь Русь — ее преемница, Русь именно так себя воспринимала, это неоспоримый факт. Но написать об этом значило положительно отозваться о Православии, чего абсолютно не хотелось. Вот потому и молчали. Да, советский школьник читал в учебнике — и то не в учебнике по истории, а по литературе — что Олег прибил щит к вратам Царьграда. Этим все сведения и ограничивались, да и то — никто же не объяснял школьникам, что символизировало такое прибивание щита. А значило оно, между прочим, что город Олег так и не взял. Не говорю уже о том, что легенда о щите не слишком правдоподобна.

В общем, советские школьники свято верили, будто конец Римской империи — это пятый век, захват Западной Римской империи варварами. А то, что она, Римская империя, просуществовала еще тысячу лет, не знали ни школьники, ни студенты, ни даже их учителя.

Полет фантазии

— Но все-таки какие-то представления о Византии в советском обществе были? Не по учебникам, так по историческим книгам, фильмам...

— Да, представления были, и представления почти всегда негативные. При слове «Византия» сразу вспоминались византийское лукавство, византийская коварная политика, утонченные и бесчестные интриги византийского двора, византийская бюрократия. Ну и византийская жестокость, конечно.

Да, тут влияли и художественная литература, и кино. Но и литература, и кино основывались на штампах западной историографии, а штампы эти происходят еще из средневековых западных текстов. Почему на Западе сложились именно такие штампы, мы обязательно скажем далее. Пока же отмечу, что западный миф о Византии оказался очень живучим, из текстов средневековых хроник он перетекал в сочинения историков, оттуда — в художественную литературу и в кино, а в итоге вошел в массовое сознание.

Если говорить конкретно о нашей стране — был такой роман «Русь изначальная» Валентина Иванова, экранизированный в начале 80-х годов. Эта книга и этот фильм для многих наших современников стали единственным источником представлений о Византии. И мало кто понимал, что у романа Иванова совершенно однозначный идеологический подтекст. Автор очень сочувствовал язычеству, очень не любил христианство — и на этом все выстроил. Язычество для него — свобода, сила, крутость, фантастическая воинская мощь. А христианство — рабство, пытки, коварство, предательство и так далее. В рамках такой мифологемы он и переписал историю, придумал то, чего никогда не было и быть не могло, нарисовал идеальный славянский народ и «Россию, которую мы потеряли». Даже странно — и как это славяне не снесли Константинополь, если каждый из них способен был вырубить полк византийцев...

Было, правда, одно приятное исключение — повесть Юрия Вронского «Необычайные приключения Кукши из Домовичей», изданная в 1974 году. В этой книге предстает совсем иной образ Византии, на первый план выступают культура и — как это советские цензоры недоглядели?! — православная вера. К сожалению, книга эта, считавшаяся детской, вовсе не получила такой известности, как языческие фантазии Валентина Иванова.

Сеанс черной мифологии...

с разоблачением

— А откуда вообще это название — Византия?

— Это название взялось из работ западных историков эпохи Возрождения, и происходит оно от названия небольшого греческого города-колонии Византия, куда Константин Великий перенес в 330 году столицу империи. То есть Византий стал Константинополем. Замечу, что сами византийцы никогда себя византийцами не называли. Они называли себя «ромеи», то есть римляне, и осознавали себя как жителей Римской империи. Слово «эллин» для них было синонимом язычника. Лишь в последние два века существования Империи, когда от нее уже почти ничего не оставалось, некоторые из них стали называть себя греками с отсылом к языческому прошлому.

— Мы сейчас говорили о том, как сложился миф о Византии. Давайте теперь взглянем на этот миф детальнее. Например, общим местом стало убеждение, будто Византия была чрезвычайно жестоким государством, где практиковались изощренные пытки и казни. А как было на самом деле?

— Прежде чем я отвечу, «как было на самом деле», скажу вот о чем: существует такое понятие — «анахронизм». Это когда жизнь людей далекого прошлого меряют нынешними мерками, оценивают по современным критериям, считают, будто тысячу лет назад люди смотрели на жизнь точно так же, как и мы. Такой подход совершенно некорректен. История — не застывшее болото, развивается всё: идеи, социальные отношения, экономическое устройство, технологии... Да, разумеется, всегда остается нечто вневременное, но

очень многое меняется. Нам сейчас кажутся дикими и жестокими нравы средневекового общества — а людям Средневековья, вполне вероятно, показались бы дикими и жестокими современные нравы. Нельзя смотреть на прошлое, воображая себя на высоком пьедестале.

Кроме того, если уж мы говорим о жестокости древнего государства,  то  сопоставлять  эту  жес- токость нужно с тем, что творилось в ту же эпоху в других странах.

После этих необходимых замечаний перейдем к Византии. Во-первых, Византия была правовым государством. На всей ее территории действовали единые законы, единая судебная система, основанная на римском праве. То есть заслушивались обе стороны, подсудимому предоставлялся защитник, судьи выносили решение, основываясь на законах государства.

Сравним это с тем, что в те же времена происходило в Западной Европе. Из-за ее феодальной раздробленности сфера действия общих законов, имперских или королевских, была гораздо уже, а сами законы были гораздо более жестокими. Реальное же правосудие осуществляли местные властители — графы, бароны, князья, и на своей земле они могли творить всё что угодно, руководствуясь только собственными интересами и представлениями.

Да, действительно, в законах Византийской империи были предусмотрены калечащие наказания — отрубание рук, вырывание языка, клеймение. Для нас, современных людей, чудовищно выглядит, когда за воровство отрубают руку. Но вспомним, что в просвещенной Англии еще в начале XIX века за мелкое воровство попросту вешали. В Лондоне есть район с названием «Мраморная арка». Эта арка там до сих пор стоит, и на табличке написано, что здесь еще в начале XIX века были виселицы, на которых вешали за кражу овец.

Еще для примера вспомним написанное в конце X века письмо одного немецкого епископа, где тот одобрительно отзывается о порядках в только что принявшей христианство Польше. По его словам, там замечательно отправляется правосудие, немцам бы поучиться! Скажем, во время Великого Поста объезжает епископ деревни, и тем, кто не постится, публично выбивает зубы. Или другое наказание, о котором он тоже с большим удовлетворением пишет: человека, подозреваемого в изнасиловании, за мошонку  прибивали  к

деревянному мосту, клали рядом острый нож и уходили. То есть человеку оставалось либо оскопить себя, либо зарезаться. А оскопленный человек, надо сказать, был в обществе изгоем, ему никто не дал бы еды, не пустил переночевать, то есть оскопление означало голодную смерть.

 Что же до Византии — могу   привести   такой пример. По  закону за первое воровство полагалось   отсечь левую руку,  а  за второе — правую. Но  был случай, когда человека поймали на втором   воровстве, а суд  вынес  решение — руку ему не  рубить.  Потому  что  без  обеих  рук   преступник  оказался  бы  обречен   на  голодную  смерть,  и  тем самым тяжесть наказания многократно превысила бы тяжесть преступления. По современным меркам это может показаться вполне естественным, но на самом деле это был значительный прорыв в понятии правосудия. И таких примеров можно привести множество.

Интересный факт — Византийская империя просуществовала почти 1100 лет, и в общей сложности больше половины этого времени в ней по закону не было смертной казни. Это принципиально важно — ведь тем самым постулировалась идея, что отнимать жизнь может только Бог.

Да, разумеется, есть законы, а есть реальная жизнь. Отсутствие смертной казни не означало, что не было ни убийств, ни народного самосуда, ни внесудебных расправ. Но если есть закон — значит, есть некая норма, и когда она нарушается, все осознают, что это нарушение, что это плохо. Этого тогда и близко не было в западных странах.

— Но ведь Византия была рабовладельческим государством — в отличие от западных стран, где вместо рабства был феодализм. Разве рабовладение — не признак дикости, даже если сравнивать не с современностью, а с западным средневековьем?

— В Вашем вопросе прямо-таки сконцентрировано множество стереотипов. Начну с феодализма. Это очень условный термин, обозначающий отношения между владетелем территории и теми, кто ему служит. Феодализм — это в основном французская модель, уже к донорманнской Англии ее можно применять с большими оговорками, и уж тем более к немецкоязычным землям. Это ошибка — и Маркса, и всех его последователей! — когда локальному французскому термину они придали гораздо более широкий смысл. В этом «широком» смысле и Византию тоже можно назвать феодальным государством.

Но как ни спорь о термине «феодализм», важно другое: во всех феодальных обществах всегда существовало рабовладение, существовала работорговля, и отношение к рабам было несравненно более жестоким, нежели в Византии.

Например, на Западе хозяин мог совершенно безнаказанно убить раба. Твой раб, делай с ним что хочешь. В Византии это запрещалось. И хотя наказание за убийство раба полагалось менее тяжкое, чем за убийство свободного, но все же оно было.

— А чем положение раба в Византии отличалось от того, что было в древней Римской империи?

— В Древнем Риме раб считался просто говорящим орудием, а не человеком. Никаких прав у него не было, он полностью принадлежал своему господину, тот волен был его убить. Разумный хозяин, конечно, не убивал, поскольку рабы — ценное имущество. Но не все же были разумными...

Христианство кардинально изменило ситуацию — но изменения произошли не сразу, не вдруг. Христианство подобно дрожжам, которые кладут в тесто, и тесто постепенно всходит. Христианство не требовало немедленной отмены рабства, но постепенно создало такие условия, такой общественный климат, в котором рабство становится невозможным.

Да, в христианской Византии еще оставалось рабство. Но раб точно так же, как и его господин, ходил в церковь, и в церкви был равен своему господину. Причащался из той же чаши, крестился в той же купели. Правда, до X-XI века рабы не могли венчаться, потому что несвободный человек не мог быть субъектом юридических отношений, не мог заключать контрактов, а брак воспринимался как контракт. Но с XI века венчание стало обязательным и для рабов. Впрочем, на тот момент рабов в обществе было уже довольно мало. Вообще, в экономике они особой роли не играли, на полях не работали, а были в основном домашней прислугой, помощниками.

Между прочим, хозяину, который обесчестит рабыню, полагалось наказание — и церковное, и государственное. Кроме того, христиане не могли быть рабами иноверцев.

Да, в Византийской империи законы порой нарушались, были преступления, были бессудные расправы... Но зрение многих наших современников устроено избирательно: из истории Византии они выхватывают отдельные мрачные эпизоды и строят из них цельную картину, а в истории Запада выхватывают лишь эпизоды светлые и тоже строят картину. В итоге получается, что была мрачная, отсталая и жестокая Византия, и была культурная, просвещенная и свободолюбивая Западная Европа...

Домино вместо шахмат

— Вы сказали, что Византию тоже можно считать феодальным государством. Значит, там были крепостные? Как им жилось в сравнении с крепостными на Западе?

— Разница огромная. В Византии крепостные крестьяне были свободными гражданами, обладали правами. Просто они работали на земле, принадлежащей богатому землевладельцу, и платили ему за это. Фактически, их правильнее назвать арендаторами.

В то же время, крепостные на Западе — это изначально свободные люди, которых систематически и безвозвратно лишали всех прав. Пару слов о том, как это происходило. В Европе X век — время бурного строительства замков. Вопреки расхожему мнению, замок — это не оборонительное, а наступательное сооружение. Некий человек, у которого больше, чем у других, денег и возможностей, захватывал удобное в стратегическом смысле место, обносил его частоколом и называл своим замком. Потом деревянный частокол заменялся каменным. Это была база для того, чтобы заниматься грабежом — сейчас бы сказали, «рэкетом» — окружающих крестьян и защищаться от их возмущения. Владетель замка набирал себе головорезов — изначально из тех же самых крестьян, которым больше нравилось махать кулаками, чем работать на поле. Собственно, так и появилось рыцарство. Рыцарь, владетель замка, заставлял крестьян выплачивать себе дань. Чем дальше, тем больше эта дань становилась, и больше становилось замков. Соответственно, крестьянам оказалось попросту невыгодным работать на земле, потому что у них отнимали почти всё. А если крестьянину невыгодно работать на земле, он может прожить за счет леса — охотиться, собирать грибы, рыбачить. Ответный шаг феодалов — объявление лесов своей собственностью и запрет на охоту. Браконьеров вешали на месте, без суда и следствия. Вспомним опять же Шервудский лес, Робин Гуда...

Между прочим, деревни как таковые на Западе появляются только в Средние века. Раньше крестьяне жили на хуторах, но с появлением замков их стали с хуторов сгонять и переселять поближе к замку, чтобы легче было их контролировать. Поближе к замку, поближе к полям, подальше от леса. Сбежать стало гораздо труднее. Так, за несколько поколений, свободных крестьян лишили всего и довели до нищего полускотского состояния, которого в Византии никто и близко не видел.

Когда начались крестовые походы, западноевропейские крестьяне массово шли в крестоносные ополчения, потому что появлялся шанс куда-то вырваться. Точнее, не «куда-то», а в Святую Землю, в буквальном смысле ожидая, что она течет молоком и медом. Так вот, когда крестоносцы, направляясь на Ближний Восток, проходили через византийские земли, они видели, как живут византийские крестьяне. Видели — и люто завидовали. Они подозревали в этом какой-то обман. Странные люди, схизматики, почти турки — почему же они живут лучше нас? И это подогревало ненависть к Византии. Точнее даже сказать, ненависть варваров к более развитой цивилизации.

Причем ненависть и зависть были характерны не только для крестьян, но и для западных феодалов-крестоносцев. У себя дома они ничего не видели, кроме своих замков с голыми стенами, а тут попали в цивилизованную страну, где всякие там науки, искусства, церемонии. Всё это развивало у них комплекс неполноценности. Что они видели? Вместо прямого наскока — тонкая дипломатия. Вместо того чтобы мечом по голове — переговоры. Как это воспринималось? Да как трусость и коварство. Можно сказать так: люди, умеющие играть только в домино, увидели игру в шахматы.

Все это повлияло, конечно, на мотивацию трагических событий 1204 года, когда крестоносцы разграбили Константинополь.

— А вообще, была ли Византийская империя агрессивным государством? Там любили повоевать?

— Очень не любили! Война в Византии всегда воспринималась как зло — подчас необходимое, наименьшее, но все равно зло. Война была последним средством, и средством позорным. Это было фактически признанием того, что все остальные средства не сработали и государство вынуждено проливать кровь, и чужую, и своих граждан. Поэтому, кстати, воинская служба там никогда не была окружена романтическим ореолом. Профессия воина считалась такой же, как и профессия кузнеца, гончара, землепашца (эти же профессии на Западе считались низкими, в отличие от овеянного романтической славой рыцарства).

Кстати сказать, за всю свою историю Византия практически не вела захватнических войн — только оборонительные. Есть лишь одно исключение — военная кампания Юстиниана на Западе, да и то Юстиниан воспринимал ее как отвоевание исконных имперских земель, утраченных за двести лет до него.

Вообще, это очень сложный и интересный вопрос: как и на Востоке, и на Западе воспринималось разделение некогда единой империи. Довольно долго варвары, вторгшиеся на территорию Западной Римской империи и основавшие там свои государства, считали себя находящимися на имперских землях, причастными к империи. Византия же, разумеется, хотела, чтобы вся империя была под управлением императора, но понимала, что это невозможно, что ситуацию не переломить. А значит, ею надо воспользоваться. И потому варваров признавали «конфедератами», то есть союзниками, которым позволено селиться на имперских землях. Их вождям давали высокие придворные титулы. То есть в Византии эти утраченные западные земли не воспринимались утраченными де-юре. Да и западные правители прекрасно понимали, что есть законный император, и не ставили его власть под сомнение. Да и папа римский, благословлявший тех или иных варварских князей на правление, тогда, в эпоху неразделенной Церкви, считался полномочным представителем императора на Западе.

«Как там цезарь?

Чем он занят? Все интриги?»

— Перейдем к внутренней политике. Общим местом стало мнение, будто вся политическая жизнь Византии — это череда дворцовых переворотов. Так ли это?

— Это отчасти верно. Другое дело, как это интерпретировать. Знаете, я в журнале «National Geographic» читал статью о самых опасных профессиях, и там было написано, что самая опасная — это ловец крабов в северных широтах. Крабов ловят чаще всего в штормовое время, и моряков нередко смывает за борт.

Так вот, я знаю еще одну, куда более опасную профессию — это византийский император. Если просто пройтись по их полному списку — то увидим, что треть из них были убиты в переворотах, треть скончались, израненные и искалеченные, уже после переворотов, низложенные с престола. И лишь треть умерли, будучи императорами, причем далеко не все от старости — многие были убиты в бою во время военных действий.

Как это воспринимать? Что это — издержки политической системы или естественный механизм ее регуляции? Мне представляется более справедливым второе.

Вообще, государство, просуществовавшее 1100 лет, не могло бы столько прожить, не будь у него отлаженной, четкой политической системы. И перевороты — замечу, не всегда полезные! — в целом были всё же необходимым ее элементом. Это была своего рода стихийная демократия. Перевороты случались ведь не просто так, не в силу одних лишь интриг царедворцев, а как разрешение серьезных кризисов.

— Поясните, что имеется в виду?

— Дело в том, что византийский император, в отличие от западных монархов, был не просто «начальником над аристократами». В Византии император всеми воспринимался как представитель народа перед Богом и представитель Бога перед народом. Именно поэтому сама императорская должность воспринималась как святая. Заметьте: не личность императора, а только его должность! Император считался благочестивейшим и христолюбивым лишь пока он исполнял императорские функции: защита обездоленных, поддержка Церкви, восстановление справедливости, милосердие, и так далее. Если же он их не исполнял, то его начинали считать тираном и узурпатором. Свержение становилось лишь вопросом времени. Поэтому любая непопулярная мера против народа должна была быть хорошо взвешена: стоит ли ее применять и каковы окажутся последствия.

Университеты, школы и лифты

— Давайте от политики перейдем к культуре. Византии ставят в упрек, что в ней (в отличие от Европы, начиная с эпохи Возрождения) не было университетов. Так ли это?

— Не так. Вернее, университеты были, только назывались иначе. И были они еще в те времена, когда на Западе не то что университетов, а и приходских школ в помине не было. Прежде всего, это великий Константинопольский университет, который постоянно переформировывался, открывался под разными именами, и существовал со времени императора Юстиниана Первого (VI век по Р.Х.). Юстиниан закрыл Афинский университет, существовавший с языческих времен — хотя там и закрывать было нечего, к VI веку тот уже фактически прекратил свое существование. С этого момента центр учености перемещается в Константинополь.

В Западной Европе практически до времен Возрождения грамотными были только священники (даже Карл Великий не знал грамоты и подписывался сквозь прорези в золотой пластине). А в Византии было множество грамотных, образованных людей среди мирян, не говоря уже о толстом слое бюрократии. И — что совершенно немыслимо для Запада! — множество образованных женщин. Не просто знающих грамоту, а оставивших большой след в культуре. Вспомним монахиню Кассию, автора многих богослужебных гимнов, вспомним императорскую дочь Анну Комнину, автора лучших мемуаров вообще за всю историю...

Между прочим, вся греческая литература дошла до нас исключительно в византийских копиях. В монастырских скрипториях переписывалось античное наследие. И художественная литература, и философская. Как известно, на Западе впервые ознакомились с Аристотелем в обратных переводах с арабского языка — но арабы-то восприняли Аристотеля через Византию, через те земли, которые завоевали. На Западе были потрясены этой мудростью, и начался расцвет западного богословия — схоласты, Фома Аквинский, приложивший аристотелевскую методику к богословию. А это, в свою очередь, подталкивало процессы Ренессанса. В XIV-XV веках в Италии считалось модным учиться в Константинопольском университете. Даже те, кто там не был, врали, будто учились.

Но кроме университетов, в Византии были и начальные школы — как правило, частные, но нередко получающие поддержку от государства (как сейчас бы сказали, гранты). В этих школах учились дети не только из аристократических семейств, но и из простонародья. А полученное образование открывало им путь к карьере.

Вообще, Византия никогда не была жестко сословным обществом. В ней существовали «социальные лифты». Человек из народа мог и императором стать. Как, к примеру, Василий Первый, пришедший в столицу в поисках работы и устроившийся конюхом в дворцовую конюшню. Правда, чаще способные люди из низов делали карьеру по церковной или военной линии.

После Византии

— Словом, «была великая страна...». Как же вышло так, что о Византии сложился негативный миф? Ведь не советская же власть тому первопричиной?

— Разумеется, нет. Миф начал расти еще со времен Крестовых походов, ну, а когда крестоносцы разгромили в 1204 году Константинополь, им тем более нужно было как-то задним числом оправдать это преступление. Так появляются, мягко скажем, тенденциозные россказни о Византии, проникают в западные исторические хроники. Затем — эпоха Просвещения, которая все эти бредни еще и помножила на бурно развивающийся тогда европейский антиклерикализм и атеизм. Может ли быть что-то доброе на этом диком Востоке, в этом дремучем Православии? Именно с таких позиций писал в XVIII веке о Византии английский историк Эдуард Гиббон, и его мнение было некритически усвоено последующими историками. В XX веке сюда прибавился еще и идеологический момент — византийский миф был полезен и для холодной войны. В самом деле, если Русь — наследница Византии, а СССР — наследник России, то очень заманчиво объяснить все происходящее в этой «Империи зла» генетическими болезнями Византии. Если Византия — это рабство и невежество, то понятно, откуда взялись все эти ленины и сталины... Я, конечно, несколько упрощаю картину, но в целом вектор был именно таким.

У   этого   антивизантийского    мифа   чудовищная   инерция,   он   очень   крепко   въелся    в   сознание.   Но    крепко  —  не   значит   навсегда.   С  мифом    этим    надо    бороться,   причем    не  только  ради   восстановления  исторической  правды. Ведь   все   восточноевропейские

п

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_FuturaOrto; panose-1:2 11 4 2 2 2 4 2 3 3; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:a_AvanteTitulInline; panose-1:2 11 4 2 2 2 2 2 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:536871559 0 0 0 415 0;} @font-face {font-family:Impact; panose-1:2 11 8 6 3 9 2 5 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:647 0 0 0 159 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h1 {mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:1; font-size:16.0pt; font-family:Arial; mso-font-kerning:16.0pt; font-weight:bold;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} p.1, li.1, div.1 {mso-style-name:"1 Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак"; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:8.0pt; margin-left:0cm; line-height:12.0pt; mso-line-height-rule:exactly; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:Verdana; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:EN-US; mso-fareast-language:EN-US;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

О себе епископ Каширский Иов (Смакоуз) говорит так: «Родился я в семье семинариста. Думаю, кроме семейного уклада, и дух старой братии Почаевской лавры, поблизости которой я родился и рос, – ныне уже блаженствующей в небесных обителях, – определили мой жизненный путь».

К своему священничеству, монашеству, епископству владыка Иов, по его словам, всегда относился как к послушанию: «На любой из всех должностей я действительно чувствую себя, прежде всего, послушником Церкви…»

В мае 2005 года владыка Иов был определен на служение в Канаду.

Когда епископ Иов прибыл в Канаду, его встретила паства, среди которой особенно выделялся убеленный сединами старик – бывший секретарь всех Патриарших приходов в Канаде 90-летний Виктор Федорович Лопушинский, исполнявший эти обязанности свыше 40 лет. «Вы – смелый, как наши предки, которые более ста лет тому назад прибыли в Канаду из Западной Русы, не зная ни языка, ни дороги, ни места и условий своей будущей жизни!» – сказал он владыке на второй день после его прибытия в Эдмонтон.

Как раз в тот день отмечалась 108-я годовщина совершения в Канаде первой православной литургии на славянском языке. Ее отслужили, как свидетельствует история, в 1897 году православные священнослужители, которые прибыли в Канаду по благословению епископа Алеутских островов и Аляски Николая (Зиорова), уроженца Херсонщины, во дворе крестьянина Феодора Немирского, эмигрировавшего из Бродовского уезда Австро-Венгрии. Так что первыми чадами Русской Православной Церкви в Канаде стали униаты-галичане, тогда называвшие себя русинами, которые в Новом Свете, при отсутствии политического и религиозного давления, возвратились в родное Православие, детьми которого они всегда себя считали. С тех пор они с благодарностью сохраняют верность Московскому Патриархату. Ежегодно на месте первой православной литургии в Канаде, в местности под названием «Восток», в честь этого события в ближайшее к 18 июля воскресение, называемое «Днем Православия в Канаде», совершается богослужение и устраивается праздничный пикник.

Начало служения в Канаде епископа Иова началось с благодарственного молебна на этом святом месте.  

– Расскажите, владыка, как вы восприняли назначение в Канаду?

– Решение нашего священноначалия в 2005 году о назначении в Канаду на «заморское» послушание стало полной неожиданностью! Однако с великим доверием к Богу исполнил его. Для меня всегда вдохновляющими были слова митрополита Антония Сурожского, которые часто повторяет митрополит Киевский Владимир. Перед хиротонией в епископский сан владыка Антоний произнес: «С молодых лет я положил себе в меру веры и сил ничего у Бога не просить и ни от чего не отказываться». Тогдашний председатель Отдела внешних церковных связей митрополит Кирилл, ныне наш Святейший Патриарх, во время беседы перед отправлением меня в Канаду сказал: «Главное – не наделать ошибок! А в остальном Бог поможет!»

– Каковы были ваши первые впечатления?

– Впечатления первых дней пребывания в Канаде несколько грустные, потому что в памяти все еще свежо было родное Православие: торжественное, величественное, с множеством людей. И вдруг – скромная, почти «апостольская» обстановка, с одним сослужащим протоиереем, без диакона. Всенощная с десятком молящихся, служит один священник, все остальные и я – на клиросе.

Наши приходы отличаются от приходов на Украине малолюдством. Но как здесь рады каждому новому человеку в храме! Варваринский собор, где я служу, – по украинским меркам средний по численности приход: на воскресную литургию собирается около ста человек, а в будни, дай Боже, 10–15. Да и за крещенской водой таких очередей, как у нас, тоже не наблюдается.

Правда, здесь есть свои плюсы. Приятно, когда все друг друга знают, когда отношения теплые, сердечные, семейные. После службы предлагается совместное чаепитие, есть время для общения с прихожанами…

Но есть и минусы. Очень сложно соединить в одном приходе «русское» и «американское», или, точнее, новых эмигрантов и людей, родившихся уже на канадской земле. В соборе больше половины службы совершается на английском языке, на фермерских приходах – почти вся служба. Английский становится общепринятым языком богослужения в большинстве приходов, где нет новоприбывших.

Всего украинцев в Канаде около 1 миллиона. В основном они принадлежат к униатству и к Украинской Церкви в юрисдикции Константинопольского Патриархата. Из тысяч новоприбывших ходят в храм единицы, так как сюда, за границу, едут, прежде всего, не Богу молиться, а зарабатывать деньги. Преимущественно новоприбывшие – люди практично-материального склада, ищущие земного счастья. Но если честно, счастливых, например, среди жен, которые знакомились со своими будущими мужьями-канадцами по интернету, – единицы… Как говорил один местный старый священник, невозможно «ласточке с вороной гнездо построить». Чаще всего бегут в храм как в «скорую медпомощь», когда беда, проблемы, кто-то из родственников умер…

С особенностями богослужения освоился быстро. Облачаюсь в алтаре при помощи одного настоятеля, а не в центре храма, как это принято по архиерейскому чину. Затем сам совершаю проскомидию, настоятель в это время облачается и исповедует. Опускаются ектеньи об оглашенных и первая верных. Начал вникать в английский: «God, have mercy!» – «Господи, помилуй!» В храме очень чисто – стерильно, как в аптеке, и все очень аккуратно; летом – кондиционер, зимой – обогрев.

Как у греков и католиков, в канадских православных храмах стоят рядами скамьи для сидения. Народ-то старенький, большую часть времени сидит, встают только в особо важные моменты службы. В цветных лампадках парафиновые стаканчики, на двух подсвечниках горят свечи из белого парафина, как в Иерусалиме.

А первым архиереем, который посетил православные приходы в Канаде и в 1901 году освятил первый православный храм во имя Пресвятой Троицы, был епископ Алеутский и Североамериканский Тихон (Белавин), будущий Патриарх Московский и всея Руси. Этот смиреннейший и тишайший просветитель Северной Америки и является нашим небесным покровителем.

Для меня радостно и символично то, что с 1960 года в архиерейской резиденции в Эдмонтоне находится домовый храм, посвященный Почаевской иконе Божией Матери, возле которой я возрастал и которой я многие годы молился. Интересно, что с 1958 года из десяти архиереев Московского Патриархата в Канаде семеро родом из Украины, при этом три архиерея были наместниками Почаевской лавры, один из них – архиепископ Пантелеимон (Рудык), в годы войны управлявший Киевской епархией, похоронен в Канаде. Еще три других, среди которых и аз, грешный, – воспитанники или постриженики Почаевской обители.

– Владыка, расскажите, пожалуйста, подробнее о приходах в Канаде.

– Сегодня приходы Московского Патриархата в Канаде – это два городских: кафедральный собор святой Варвары в Эдмонтоне и Покровский приход в Оттаве, столице Канады; два приходских округа, включающих 22 фермерских храма: 13 – в Альберте и 9 – в соседней провинции Саскачеване. В конце 1999 года открыто Патриаршее подворье Русской Православной Церкви во имя святителя Тихона, Патриарха Московского и всея Руси, в Торонто, которое в 2010 году приобрело собственное молитвенное здание.

На фермах у нас приходы в основном очень малочисленны. В них от пяти до двадцати прихожан, для которых в год совершается только три-четыре литургии: Великим постом для исповеди и причастия, так как старички, по принятому у них старому обычаю, причащаются только раз в год; на престольный праздник с водосвятным молебном; после Фоминой недели, чтобы помолиться за усопших на кладбище, и осенью, после уборки урожая, когда нужно отслужить благодарственный молебен. Кроме того, на такие приходы священник приезжает в Великую субботу на вынос Плащаницы и одновременно освящает пасхальные куличи. Да еще приглашают священника совершить отпевание или крещение.

К сожалению, мы не можем открывать новые приходы с 1971 года, после того как Русской Православной Церковью была дарована каноническая автокефалия Православной Церкви в Америке. Тогда наша местная епархия была упразднена, а приходы, верные Матери-Церкви, оказались на другой канонической территории.

Дело вот в чем. После октябрьского переворота в России была нарушена связь Православия в Америке с Матерью-Церковью. Поэтому началось совершенно неканоническое «расползание» Церкви по этническим юрисдикциям. В 1921 году без ведома и канонического согласия священноначалия Русской Церкви была учреждена на ее канонической территории греческая архиепископия Вселенского Патриархата. За ней последовали другие.

Одним словом, революционные потрясения 1917 года в России, ее разрушение большевиками привели к появлению церковных разделений, расколов и конфликтов не только в самой России и на Украине, но, словно страшные волны цунами, достигли православных и в далекой Америке. Надо сказать, когда в начале ХХ века Православная Церковь в Америке была простой епархией в составе Русской Церкви, все православные были едины и дружны, миссия динамично развивалась, у нее не было таких страшных проблем с кадрами духовенства, взаимного недоверия клира и мирян, борьбы за приходы, конкуренции за новоприбывших, духа либерализма, обмирщения, как это наблюдается сейчас…

– Владыка, как вы оцениваете состояние Православия в мире? Есть ли тенденция к возрастанию веры?

– Скажу о Канаде. В прошлом году вместе со мной побывал на Украине президент (староста) одного нашего приходского округа в фермерской местности Альберты. Вернувшись в Канаду, он с удивлением рассказывал всем о продолжительных богослужениях в украинских приходах и монастырях, о молодежи в храмах и духовных школах, о силе веры при защите святынь от раскольников и униатов, о том, что, в отличие от Канады, где «Церква знаходиться на самім последнім місці; в Старім Краю (так наши прихожане называют те места, откуда эмигрировали их предки) віра у людей на першім місці».

В Канаде на 32 миллиона жителей только 3 % православных (около 900 тысяч) всех юрисдикций, с включением в это число и нехалкидонитов (коптов, эфиопов и проч.), но из этих 3 % настоящими верующими, наверное, являются также 3 %.

Для наглядности – пример инославных. Если в 1960 году практикующие католики составляли 80% населения франкоговорящей провинции Квебек, то сегодня эта цифра сократилась всего до нескольких процентов (по некоторым данным – до 5%). Причины сокращения числа верующих вызваны миграциями, снижением рождаемости, а также ослаблением религиозности. Большинство молодых канадцев считает, что Церковь – это просто «чарити» (благотворительная организация).

В Канаде активно идет дехристианизация общества. Коммунизм и капитализм – две стороны одной «медали». Им, при некоторых положительных качествах, не хватает самого главного – Иисуса Христа. Название этой «медали» – безбожие, или построение рая на земле без Бога. При коммунизме его строили насильно, даже с пролитием крови, а при капитализме лукавый действует более хитро – путем обманчивых материальных благ, засасывающих человека в трясину земных попечений. Если человек думает, что «у него все есть», то он не знает, зачем тогда ему нужен Бог. А это хуже, чем прямые гонения.

Правда сегодня, когда в Канаде интерес к религии, к сожалению, стремительно падает, Промыслом Божиим заметно увеличилось число прибывающих сюда эмигрантов из стран бывшего Советского Союза. Именно эти православные русские, украинцы, белорусы составляют значительный процент паствы наших приходов, Русской Зарубежной Церкви, Украинской Церкви Константинопольской юрисдикции, Православной Церкви в Америке. Именно благодаря им Православная Церковь в Канаде стала единственной традиционной христианской конфессией, переживающей в последние годы незначительный, но все же постоянный численный рост.

– А сами канадцы приходят к Православию? И если да, то как?

– Канадцы приходят к Православию очень разными путями. Кого-то привлекла древность Церкви и неизменность вероисповедания, кого-то – красота храма и богослужения, кто-то женился на русской девушке и стал вникать в религию своей избранницы и культуру ее народа… Но это единичные случаи.

– Что вы скажите о моральном состоянии молодежи на Украине и, допустим, в США?

– У многих новых эмигрантов такой общий дух: приехали в чужую страну – надо приспосабливаться. Такое приспособленчество, естественно, развращает молодежь, не имеющую корней. Потом родители хватаются за голову: что молодежь творит?! Здесь нет православной среды. Ребенок почти постоянно «купается» в совершенно чужеродной атмосфере. К этому прибавьте всевозможные игры, компьютеры, интернет и то, о чем стыдно говорить… Так что здесь у прихожан большие проблемы с детьми и молодежью.

– Владыка, на ваш взгляд, каково место Украинской Православной Церкви в мире? Возможна ли автокефалия УПЦ, и насколько это было бы оправданно?

– Каково место УПЦ в мире, определить точно не могу. Но мое мнение таково. От стабильности нашей Православной Церкви на Украине зависит общее благополучие вселенского организма Православия. Полагаю, что многие в мире знают святых, в нашей земле угодивших Богу, чтут и стремятся посетить такие известные святыни Православия, как наши лавры. Есть и такая точка зрения: единство УПЦ и РПЦ является «последним оплотом Православия в мире».

Я думаю, что только в единстве с Русской Церковью у Украинской Церкви есть место и достойное будущее в православном мире. При отделении ее от Московского Патриархата в ней, несомненно, начнутся те же кризисные проблемы, которые мы наблюдаем у Православной Церкви в Америке – автокефальной или, точнее, «полуавтокефальной», так как греческие Церкви не признают такого статуса у нее, считая его завышенным. А еще – наступление униатства, стремящегося поглотить Православие, используя националистические идеи (этнофилитизм).

О возможности автокефалии УПЦ хочется сказать апостольскими словами Павла: «Все позволительно, но не все полезно» (1 Кор. 6: 12). Если сказать об этом очень кратко и просто, то все попытки создать «автокефальную церковь» на Украине – а первая была при большевиках в 1921 году, вторая – при немцах в 1941-м, третья – в самом начале незалежности Украины в 1991 году – закончились печально и с прямым вредом для Церкви Христовой и народа Божиего. Это факт, с которым спорить сложно! Так не лучше ли будет больше не «искушать» долготерпение Господа и Спасителя нашего? Думаю, что в результате нынешних автокефалистских экспериментов снова могут выиграть только униаты и другие враги Православной Церкви. «Каноничность без любви и построенная при этом на гордости» – это не та каноничность, которая приносит благо Церкви и угодна Господу Иисусу Христу.

– Хотели бы вы вернуться на Украину?

– Я нашел вот такую мудрую и полезную для себя запись в опубликованных записках зарубежного русского священника Александра Ельчанинова: «Мое жизненное правило – менять место жительства только когда обстоятельства гонят, ничего в житейской области не предпринимать самому, а рыть шахту вглубь в том месте, куда Господь привел». А дел здесь у меня еще очень и очень много.

Как сказал святитель Игнатий (Брянчанинов) перед наречением его во епископа Кавказского и Черноморского: «Для меня страшен сан епископа при мысли о немощи моей. Страшусь, чтоб вместо назидания не принести мне соблазна братиям моим и не уготовать себе большего осуждения на суде Христовом. Счел бы я более верным для спасения моего и более сообразным с силами моими провести остаток дней моих, как и начало их, в безмолвии пустынь…» Так что на Родину хорошо бы возвратиться в монастырь для молитвенных подвигов, образно говоря – в «пещерный затвор».

– Скажите, владыка, кто ваш любимый писатель?

– Николай Васильевич Гоголь с его «Тарасом Бульбой». Еще по душе описания церковной жизни дореволюционного духовенства у Лескова. Не один раз я перечитывал «Капитанскую дочку» Пушкина и толстовские «Севастопольские рассказы». Нравятся стихи Григория Сковороды с их «силой». Совершенно не согласен с теми, кто сегодня из безусловно талантливого поэта Тараса Шевченко делают нового национального идола!

От отца, который со времени учебы в духовной семинарии любил приобретать, читать и обсуждать книги, и я унаследовал тягу к книгам, к древней церковной и русской истории. Он собрал дома большую замечательную библиотеку, в которую входили как книги духовного содержания, так и светские, и щедро делился духовным богатством со всеми желающими. С детских лет библиотека для меня после Божиего храма – святое. Как жаль, что я не стал монастырским или семинарским библиотекарем!

– А как вы относитесь к театру и кино?

– Начну с кино. За годы учебы в школе несколько раз был в кинотеатре. Первый раз по направлению отца ходил на просмотр фильма «Захар Беркут» – по повести И. Франко о временах нашествия татаро-монголов на Русь (очень понравился этот фильм), потом со всем классом смотрел «В бой идут одни “старики”». Вот и все, пожалуй! Телевизора у нас дома, когда я был школьником, не было. Смотреть «Семнадцать мгновений весны» ходил к однокласснику – он жил в 15 минутах ходьбы от нашего дома. А в театре впервые побывал уже в Ленинграде. Перед Великим постом на Масленице каждый год всем учащимся семинарии и академии раздавали билеты в театр, чаще всего мы посещали театр с идущими там постановками по произведениям Достоевского и других классиков. Сейчас же полагаю, что архиерею и монаху нечего делать в театре. С прихожанами же смотреть духовные исторические и художественные фильмы, вроде «Острова», вполне допустимо, и необходимо при этом отмечать их сильные и неудачные места. Театр и кино полезны нам только в том случае, когда они умиротворяют душу, учат человека доброму, поднимают его ввысь, к Богу.

– Приходится ли вам общаться с политическими деятелями? Как вы относитесь к политике?

– В Канаде у меня нет никаких контактов со светскими властями. Выборы разных уровней проходят здесь очень тихо и даже незаметно. Никто не пытается использовать Церковь в своих интересах. Вероисповедание считается сугубо личным делом каждого, и в целом у политиков даже не принято обсуждать вопросы религии. Ранее, на Украине, общение с властями меня всегда тяготило, так как очень редко оно было искренним, хотя это и было необходимо в миссионерских целях, для блага Церкви и страны. Хочется верить, что среди украинских политиков все больше будет искренних верующих, а не принимающих участие в «церковном официозе», как раньше, при советской власти, они посещали «общественные мероприятия».

– Что бы вы пожелали православной журналистике?

– Православным журналистам следует иметь евангельский взгляд на себя, свое дело и окружающий мир. То, что апостол Павел называет «умом Христовым» (см.: 1 Кор. 2: 14–16). Тогда слово православной журналистики будет истинным и созидающим, с «солью» (Кол. 4: 6), с Божией благодатью, будет подлинным служением Богу и Церкви!

Вот уже несколько лет православный монастырь во имя преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны, расположенный рядом с баварской деревушкой Бухендорф, организует на своей территории детский православный лагерь. О жизни лагеря и обители рассказывает ее настоятельница монахиня Мария (Сидиропуло).

236 дн. назад

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_FuturaOrto; panose-1:2 11 4 2 2 2 4 2 3 3; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:536871559 0 0 0 415 0;} @font-face {font-family:a_BentTitul; panose-1:4 4 9 5 8 8 2 2 5 2; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:decorative; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h1 {mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:1; font-size:16.0pt; font-family:Arial; mso-font-kerning:16.0pt; font-weight:bold;} a:link, span.MsoHyperlink {color:blue; text-decoration:underline; text-underline:single;} a:visited, span.MsoHyperlinkFollowed {color:purple; text-decoration:underline; text-underline:single;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} p.1, li.1, div.1 {mso-style-name:"1 Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак"; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:8.0pt; margin-left:0cm; line-height:12.0pt; mso-line-height-rule:exactly; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:Verdana; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:EN-US; mso-fareast-language:EN-US;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Вот уже несколько лет православный монастырь во имя преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны, расположенный рядом с баварской деревушкой Бухендорф, организует на своей территории детский православный лагерь. О жизни лагеря и обители рассказывает ее настоятельница монахиня Мария (Сидиропуло).

– Матушка, православные детские лагеря сейчас организуются многими епархиями и приходами, в разных странах. В чем особенности лагеря, организуемого Елисаветинской обителью?

– Марфо-Мариинский лагерь, расположенный в скиту преподобномученицы великой княгини Елисаветы, существует уже шесть лет. Со всей Германии и из других стран летом к нам приезжают около полусотни девочек в возрасте от 8 до 13 лет. Цель лагеря – дать православным детям, живущим вне России, в иноязычной и инославной среде, уникальную возможность не только собираться вместе, знакомиться, но и узнавать традиции Русской Православной Церкви, пожить в монашеской среде, научиться благочестивым навыкам, которые они, как будущие матери, будут нести в свои семьи. За границей очень важно, чтобы православные дети общались между собой. Многие дети, живущие в Германии, вообще не знают, кто такие монахи, как и чем они живут, что такое монастырь. Вот мы и знакомим их с жизнью монашества. Особое внимание в лагере уделяется общению в церковной среде на русском языке, знакомству детей с русской культурой. Нас поразил результат уже самого первого лагеря, когда было всего 18 девочек, многие из которых приехали из невоцерковленных семей. Однако дети без особых наставлений, подражая друг другу, учились правильному поведению во время богослужений. Если вначале лагеря кто-то оставался в стороне от таинств исповеди и причастия, то к концу лагеря уже все без исключения исповедовались и причащались святых Христовых Таин. Было радостно слышать пожелания детей снова встретиться в обители. На второй год число участниц увеличилось вдвое: более 40 девочек приехали как из приходов РПЦЗ, так и из приходов Московского Патриархата.

– Почему вы приглашаете только девочек?

– Ответ очень прост: так уж заложено природой, что в любой семье матери свойственно более тесное общение с детьми, от нее исходит дух, которым будут дышать ее дети и ее семья. Поэтому прививать отроковицам любовь ко всему церковному, чистому и богоугодному имеет значение не только для их будущих семей, но и общества в целом.

– Матушка, вы помните, как все начиналось?

– Помню самую первую нашу лагерную смену, которая началась с молебна. Мы не только пытались построить лагерь по предварительно составленной программе, но и старались прислушаться к пожеланиям детей, учесть их интересы, познать их внутренний мир, настроенность. Иногда приходилось вместо закона Божия просто вести общие дискуссии на важные им темы, обсуждать всем вместе трудности, которые они встречают при общении со сверстниками в школе, а также и с родителями. В общении со взрослыми детям не хватает понимания, уважения к их миру, возрасту. Ведь мы, взрослые, легко можем наставлять и учить, а вот самого простого – послушать, чтобы понять, не можем либо не хотим. Поэтому, чтобы дать девочкам возможность самостоятельно развивать свои отношения с Богом и ближними, мы в лагере не принимаем в качестве помощниц мам самих участниц лагеря.

– Программа лагеря и режим дня меняются или остаются неизменными?

– Программа ежегодно обновляется. А вот распорядок дня остается примерно одинаковым. Дети встают в 6:20 утра – к началу Божественной литургии. Первая половина дня посвящается катехизации – часовому чтению Евангелия и Апостола и их объяснению, уроку благочестия, рисованию, литургическому пению. Обед и обеденный сон с 12:15 до 14:00.

Вторая половина дня обычно проходит в полезных развлечениях, занятиях в мастерских обители. Мы с детьми либо совершаем паломничество в монастырь преподобного Иова Почаевского, либо устраиваем походы и купание в озере при хорошей погоде, ухаживаем на конном дворе за лошадьми, шьем, вышиваем, переплетаем книги, печем просфоры. Иногда девочки помогают на кухне: одни участвуют в приготовлении пищи, другие убирают со стола. Был у нас опыт преподавания иконописи, но мы своевременно поняли, что эти занятия могут сформировать у детей неправильное отношение к иконе, так как невозможно за одну неделю на часовых занятиях дать правильное отношение к иконописному делу, познакомить их со структурой иконы, да еще и успеть написать ее. Поэтому это занятие мы исключили из программы. После вечерней трапезы дети охотно смотрят видеофильмы о монастырях и православных святынях. После совместного чтения молитв на сон грядущий в 20:30 девочки готовятся ко сну.

– А проблемы с дисциплиной бывают, как в обычных лагерях?

– Конечно, бывают, ведь мы имеем общение с живыми существами. Но само пребывание их в монастырских стенах, ежедневные богослужения, непосредственно близкое общение с монашествующими не дает девочкам распускаться. И если и бывают такие случаи, то они быстро понимают свои ошибки и просят прощение, причем очень искренно.

– Как прошли две смены в этом году, что было необычного?

– В конце первого сезона мы с 14 участницами готовились к встрече молодежной группы из 50 человек, которых сопровождали иерей берлинского прихода Андрей Сикоев и игуменья Аланского женского Богоявленского монастыря матушка Нонна (Багаева) с сестрами. Группа молодежи, в которой были и дети, пережившие теракт в Беслане, и дети из берлинских приходов РПЦЗ и МП, путешествовала по святым местам Германии и приехала в нашу обитель рано утром – к началу литургии. Литургию возглавил наш дорогой авва – архиепископ Берлинско-Германский и Великобританский Марк. Многие причащались святых Таин, после чего был устроен прием в монастырском саду под открытым небом. Наши дети выступили с концертной программой перед гостями, которые, в свою очередь, в великолепных народных костюмах мастерски исполнили осетинский танец «Молитва». Такие встречи незабываемы. Это один из проектов, посвященных сотрудничеству молодежи двух ветвей Русской Православной Церкви.

– Наверняка вы рассказываете девочкам о великой княгине Елисавете Феодоровне?

– Конечно, и не только девочкам. Германия – страна, воспитавшая сразу двух русских святых, родившихся в семье великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, внучки английской королевы Виктории. Паломники, приезжая в нашу обитель, знакомятся с жизнью двух немецких принцесс, прославленных в лике святых Русской Православной Церковью, – великой княгини Елисаветы Феодоровны и ее родной сестры императрицы Александры Феодоровны, а также императора Николая II и их детей. Немцы должны знать о святых, прославивших их родину, соединяющих немецкий и русский народы. Нашу обитель часто посещают группы разнообразных немецких обществ. Что ж, пусть знакомятся с Православием, с нашим богослужением и повседневными монастырскими буднями. Мы используем такие случаи, чтобы познакомить немецкий народ с подвигом своих землячек. Устраиваем иногда фотовыставку, отражающую жизненный путь святой покровительницы нашей обители. Эта выставка проходила и на других общественных мероприятиях, которые устраивались для поддержки материального существования нашей пока еще очень молодой обители.

– В 2009 и 2010 годах в Москве прошло несколько детских спектаклей по пьесе Риммы Кошурниковой «Белый ангел Москвы» – о великой княгине Елисавете Феодоровне. Поставила его член Союза композиторов России Елена Подосенова. Пьеса опубликована на сайте «Россия в красках». Вот бы перевести ее на немецкий язык и показать спектакль в Германии, где родилась принцесса Элла!

– Об этом можно поговорить подробнее, тем более что в 2014 году будет праздноваться 150-летие со дня рождения великой княгини Елисаветы Феодоровны. В любом случае мы будем рады познакомиться с этой пьесой.

– Сколько сестер трудятся в обители, и какова ее история?

– Днем открытия нашей обители официально считается 1 октября 2005 года, хотя молебен на начало ремонтных работ был отслужен еще в августе. В настоящее время у нас подвизаются десять сестер, в том числе и коренные немки. Надеемся, что их со временем будет больше. Здание обители мы приняли в долговременную аренду от католических монахинь. С тех самых пор продолжаются работы по его благоустройству и оформлению в православном стиле. Средств, конечно, у нас на это нет, а о постройке деревянной церкви даже и думать не приходится! Но так хотелось бы показать местному населению всю красоту и величие Православия. Наша обитель первая и пока единственная русская православная женская обитель в Германии, и я считаю, что само ее существование должно быть проповедью православной культуры в Германии. Главное внимание в обители уделяется молитве и богослужению. Насельницы монастыря, независимо от вида их послушаний, посещают все богослужения суточного круга. Служба начинается в 4 часа утра, богослужение длится до 7:00, а когда служится Божественная Литургия, то до 8:00. Литургия совершается иеромонахом Авраамием (Дирксом) три раза в неделю, включая воскресные дни. Раз в неделю, обыкновенно с четверга на пятницу, к нам приезжает наш владыка Марк, который является непосредственным духовным руководителем сестер. Служба проходит на церковнославянском языке, а раз в неделю – на немецком языке, переводит ее архиепископ Марк. При всей своей занятости он регулярно посещает монашествующих, чтобы исповедовать, дать духовное руководство в насущных вопросах и помолиться с нами. Сестры стараются следовать его наставлениям и при исполнении любого послушания соединяют физический труд с молитвой. Оба эти вида труда неразлучны между собой, как евангельские сестры Марфа и Мария, в честь которых и названа обитель, которую Елисавета Феодоровна основала в Москве.

– Труд молитвенный – это понятно. А что представляет собой ваш труд физический?

– Сестры возделывают наш сад, обрабатывают землю, обеспечивая себя на некоторое время продуктами. Переплет книг издревле считался одним из монашеских ремесел, как и плетение корзин. Желая сохранить старую традицию, в переплетной производится ремонт и переплет книг на профессиональном уровне. Преимущественной заботой сестер является попечение о сохранении старых богослужебных изданий. Но мы помогаем и людям, которым нужно заменить обложки их книг, подшить и скрепить рассыпавшиеся страницы, починить разорванные странички или украсить книгу красивыми закладками.

Трудно себе представить женский монастырь без пошивочной мастерской, где производятся изделия, благоукрашающие святые храмы и богослужения. В деле швейного послушания достойным примером является Сама Пресвятая Дева. Как мы знаем из земной жизни Пресвятой Богородицы, в часы, свободные от молитв и богомыслия, Она неустанно занималась рукоделием, приготовляя одеяния для Себя и для Сына. Особенно же искусна была Пречистая Богоматерь в изготовлении одеяния, предназначенного для священного богослужения. В швейной мастерской нашей обители несут послушания три сестры, которые имеют профессиональных помощниц – благочестивых прихожанок из некоторых приходов нашей епархии. Как и все паломники, приезжающие в обитель помолиться и потрудиться во славу Божию, приезжают и эти добровольные «мироносицы» в обитель и таким образом вносят «свое миро» в помощь обители, подвизаясь в швейной мастерской. Наиболее частые заказы сестры получают по пошиву церковного убранства и крестильных рубашек. Ведь каждому верующему хочется иметь свою рубашку и сохранить ее как святыню, в которой он сподобился из творения Божия причислиться к сынам Божиим и принять Духа Святого в великом таинстве крещения. Особенную радость доставляет, когда эти крестильные рубашки шьются для местных людей, желающих принять крещение.

Сестры, несущие послушание в просфорной, служат самому Телу Господню, так как изготовляют хлебцы, которые потом пресуществляются в Тело Господа нашего Иисуса Христа. Хлеб выпекаем квасный, пшеничный, так как Сам Господь Иисус Христос сравнивал Себя с зерном пшеничным. Ежегодно в Лазареву субботу мы устраиваем «пасхальную ярмарку», на которой продаем куличи, крашеные яйца, сувениры.

– Бавария – часть Германии, где большая часть верующих – католики. Как они к вам относятся?

– Слава Богу, хорошо! При встрече с сестрами некоторые из соседей снимают свою баварскую шляпу и склоняют голову в знак почтения. Когда мы посещаем врачей или иные инстанции, к нам обращаются «Schwester такая-то» (то есть «сестра такая-то»), а не по фамилии. Надо признать, нам посчастливилось, что наши поиски места для созидания монастыря привели нас именно в эту баварскую деревушку. Народ тут очень благочестивый, хотя и католического вероисповедания. Но и мы, переехав сюда, в предпразднество западного Рождества Христова пошли по деревне с мелкими сувенирами, приветствуя новых соседей и одновременно давая им возможность с нами познакомиться. Это было хорошим началом и помогло дальнейшему врастанию нашей православной обители в новую среду.

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:"Kyrghyz AdverGothic"; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:519 0 0 0 151 0;} @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:536871559 0 0 0 415 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h2 {mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:2; font-size:14.0pt; font-family:Arial; font-weight:bold; font-style:italic;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} p.1, li.1, div.1 {mso-style-name:"1 Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак"; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:8.0pt; margin-left:0cm; line-height:12.0pt; mso-line-height-rule:exactly; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:Verdana; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:EN-US; mso-fareast-language:EN-US;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Враги решительнее друзей толкают меня в объятия Твои. Друзья тянули меня к земле, враги разрушали все надежды мои на земное. Они сделали меня странником в царствах земных и ненужным жителем земли. Как преследуемый зверь быстрее находит себе убежище, чем непреследуемый, так и я, гонимый врагами, укрылся под покровом Твоим, где ни друзья, ни враги не могут погубить душу мою.

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Они вместо меня исповедали перед миром грехи мои.

Они бичевали меня, когда я сам жалел бичевать себя.

Они мучили меня, когда я от мук бегал.

Они поносили меня, когда я льстил себе.

Они плевали в меня, когда я был горд собой.

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Когда я считал себя мудрым, они называли меня безумцем.

Когда я считал себя сильным, они смеялись надо мной, как над карликом.

Когда я стремился быть первым, они теснили меня к последним.

Когда стремился к богатству, они били меня по рукам наотмашь.

Когда я собирался спать мирно, они будили меня ото сна.

Когда я строил дом для долгой и тихой жизни, они разрушали его и изгоняли меня.

Воистину, враги отлучили меня от мира и помогли рукам моим дотянуться до края одежд Твоих.

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

Благослови их и умножи, умножи и сильнее ожесточи на меня.

Да будет бегство мое к Тебе безвозвратным.

Да истают надежды мои на земное, как паутина.

Да воцарится смирение в душе моей.

Да станет сердце мое могилой близнецам злобным — гневу и гордости.

Да соберу на небесах все сокровища свои.

Да освобожусь навсегда от самообольщения, запутавшего меня в страшную сеть жизни призрачной.

Враги открыли мне то, что немногим ведомо: нет у человека врагов, кроме него самого.

Тот лишь ненавидит врагов, кто не познал, что враги не враги, но друзья взыскательные.

Воистину, трудно сказать мне, кто сделал мне больше добра и кто причинил больше зла — враги или друзья.

Посему благослови, Господи, и друзей, и врагов моих.

Раб клянет врагов, ибо не ведает. Сын их благословляет, ибо ведает.

Ибо ведает сын, что враги не властны над жизнью его. Потому ходит он среди них свободно и молится о них ко Господу.

Благослови врагов моих, Господи. И я их благословляю и не кляну.

<!-- /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Однажды зародилась в Организме Онкология.

Пока она была маленькой девочкой, ей и в голову не приходило переписывать Историю Организма – много ли надо детям.

Но время шло, и однажды отроковица Онкология вдруг обнаружила, что и у неё, и у Организма есть История.

Когда Онкология стала зрелой девицей уже имеющей определенные виды на здоровые устои Организма (на содержании которого девушка находилась с рождения), она уже отдавала себе отчет, что История Организма начинает ее тревожить, а порой и страшить. Ужас заключался в том, что реальная История напрочь отрицала целесообразность существования Онкологии. А ведь если бы Организм восстал на Онкологию, во что могла бы превратиться ее благополучная жизнь? По малолетству Онкологии Организм еще не догадывался о ее существовании, посему все зачаточные метастазы сходили баловнице с рук.

Но как-то в одночасье все переменилось.  Набирающая силы женщина-Онкология была-таки обнаружена Организмом.

Что тут началось! Почувствовав опасность, Тело метало громы и молнии. И все – в Онкологию. Если бы прекращение ее жизнедеятельности было возможно, Организм тотчас осуществил бы его! Но, к счастью Онкологии дело зашло уже достаточно далеко, и жить, даже в условиях откровенной борьбы с организмом, было можно.

Вот тут-то фактор существования объективной Истории начал крайне мешать Онкологии. Он был одним из веских аргументов в пользу немедленного ее удаления операционным путем.

Уже почтенная дама Онкология поняла, что нужно всячески прорастать метастазами. Но, чтобы сделать легитимным решительное наступление на Организм, было крайне важным переписать его Историю.

И Онкология перешла к активным действиям. С помощью верных ей информационных служб началась деформация Истории. В ход шли любые средства: ложь, оговор, шантаж, иронические издевки, так называемый «безобидный юмор», и прочие инструменты воздействия на мировоззрение здоровых клеток. Онкология настаивала на том, что нет никакой исторической реальности, а есть лишь исторический сюрреализм. Ставка при этом была сделана на любознательность здоровых клеток и их симпатию к новизне.

Онкология и ее соратники вовсю распространяли слухи о патологической болезненности Организма, недостоверности его истории, о необходимости срочной модернизации клеточного устройства его артерий,  органов и сочленений.

Поначалу дело у Опухоли шло туго, Организм выдвигал контраргументы, вел всевозможную борьбу с удачливой соперницей. Он убеждал здоровые клетки не поддаваться на доводы Онкологии и всячески способствовать благополучному функционированию Организма.

Но, через некоторое время, действия уже вошедшей в почтенный возраст Опухоли начали приносить свои плоды. Колеблющиеся либеральные клетки, будучи в принципе толерантными к злокачественному образованию, уже надеялись на то, что Онкология введет в обиход честную и объективную историю, что метастазы – это, в общем-то, ничего, а если их упорядочить, систематизировать и поставить на поток, то можно извлечь и немалую пользу для клеточного сообщества, именуемого Организмом.

Время шло… Не имея в достатке фундаментальных убеждений, здоровые клетки мало-помалу все более и более склонялись к поддержке предвыборной программы Онкологии, которая, к тому времени, благодаря умелому манипулированию общественным мнением, превратила объективную Историю Тела в ее полную противоположность: исторические враги были объявлены друзьями, друзья – врагами; в экстренном порядке были написаны, изданы и распространены соответствующие издания, изложенные простым, доходчивым языком. В них утверждалось, что никакой объективной Истории у Организма вовсе не было, что вся она – происки больной головы и порочного сердца.

Прошло несколько лет…

Опухоль чувствовала себя прекрасно.

Но однажды цветущая старуха Онкология, доведшая Организм  до полного истощения, неожиданной почувствовала, что… умирает. Да-да, умирает вместе с Организмом.

Отдельные образования здоровых клеток, еще не охваченных метастазами, спохватившись, начали формирование конструктивного общественного мнения, всерьез задумались о целостном воспитании юных клеточек, перепланировании телесной экономики по доброму старому образцу; они также решили раз и навсегда порвать нечистоплотные заигрывания с враждебными метастазами.

Но на гниющем теле Организма уже обозначились изрядные пролежни и его окончательный распад был делом времени.

Правда, даже в этой безнадежной ситуации, выход из положения еще мог быть найден. Ведь реально существовал Лекарь, могущий обращать вспять самые разрушительные процессы. О, если бы каждая онкологическая клеточка гибнущего Организма, обратившись к Лекарю,  солидаризировалась с клетками здоровыми, если бы они вместе вернули к жизни объективную Историю, достав ее с пыльной полки, то со временем Организм мог быть исцелен полностью, и можно было бы надеяться на…

Happi end.

- Отец Валериан, ответы на вопрос «что такое самостоятельность» лишь на первый взгляд лежат на поверхности, что это такое на Ваш взгляд?

- Само слово «cамо-стоятельность» подсказывает нам, что это умение человека стоять самому, без поддержки матери и отца, или учителей.

Но самостоятельности всегда предшествует школа – воспитание: она не появляется на пустом месте, а базируется на твердых основаниях, зиждется на опыте предшествующих поколений - никуда не денешься! Хотя конечно, ребенку помогают от самого рождения: сначала учат стоять без поддержки, а потом учат тому, чтобы он без подсказки знал, как поступать или как вести себя в жизни.

- Часто приходится слышать, что самостоятельность человека выражается прежде всего в «независимости его суждений от мнений окружающих».

- Это фантазии! Во-первых, мнение, которое человек имеет, взято из его окружения и строго говоря, «объективных» мнений практически не существует: жизнь свидетельствует, что все они в действительности субъективны. Даже в физике в какой-то мере преобладает субъективное мнение: ведь здесь мы имеем дело как правило лишь с моделями, которые удобны для понимания тех или иных явлений. Например, все новые рассуждения о строении атома, на первый взгляд кажущиеся самостоятельными и объективными, у человека базируются на принятой до него модели атома. Это касается рассуждений и о духовной жизни! Во всех отношениях везде существует фундамент, база, история вопроса.

Если попытаться коротко сформулировать, что значит ‘самостоятельность’, то я бы сказал, что это опыт предшествующих поколений в каких-то направлениях деятельности человека, которые он принял, пропустил через себя и сделал его своим достоянием.

 - Это касается самостоятельности мышления?

 - Да. Например говорят: «Я сам изучаю», «Я сам размышляю»... - а если подумать, так ли уж сам ты это делаешь? Мысль приходит из духовного мира - от Бога, если к Богу обращаются. Почему Мария Египетская не читая ничего, Священное Писание цитировала? Потому что ей приходили мысли, она их говорила от Бога как есть, тем же Духом Святым, так и пророкам было дано.

Даже периодическая система химических элементов Дмитрию Ивановичу Менделееву приснилась. Правда, пришла эта мысль не поэту Пушкину, а химику Менделееву, который в этой области, безусловно, много трудился, много думал - тут очевидна связь с интересами человека.

Человеку может прийти мысль, как поступить, но это уже другая область - область путей промысла Божия, или любви Божией и воздействия мира невидимого на душу человеческую. Вспомним, пример из истории: как император Юлиан Отступник, желая осквернить христианский Великий пост, приказал константинопольскому градоначальнику каждый день в течение первой недели поста тайно кропить кровью идольских жертв все съестное, продаваемое на рынках. Святой Федор Тирон в ночном видении явился константинопольскому архиепископу и велел ему объявить христианам, чтобы они не покупали на рынках оскверненные припасы. Он велел употреблять в пищу коливо - вареную пшеницу с медом!

- С чего же начинается самостоятельность?

- Очень важно учить ребенка целеустремленности. Она проявляется в увлеченности делом, желании получить не любой, а именно нужный результат. У православного человека умению собирать внимание, цельности учит молитва. И вообще церковное богослужение отделяет от мира, от развлечений. Кстати сказать, когда я был мальчиком, службы в храме шли в полумраке, - лампадки, свечки, это помогало сосредотачиваться.

- Почему-то у нынешнего поколения детей довольно часто проявляется противоположное качество - инфантилизм: ребенок “мается”, не знает, чем себя занять, ему ничего не нравится...

- Видите ли, стремление к чему либо рождается при некотором дефиците - этот дефицит создает тонус! Известно же: «Трудно богатому войти в царствие небесное..." Тут очевидно дело в том, что когда у человека много возможностей, ему трудно взрастить в себе целеустремленность.

Однажды генеральный конструктор стрелкового авиационного оборудования после перенесенного инсульта высказал мне одну интересную мысль: «Для того, чтобы восстановить память и сосредоточенность, нужно на столе иметь только одну вещь». А у нас телевизор, музыка со всех сторон, компьютер, реклама – весь этот шум порождает рассеянность внимания – нет цельности, нет целеустремленности.

Думаю, что и маленьким детям не стоит предлагать много игрушек, много разных занятий – это тоже рассеивает внимание. Необходимо учиться сосредотачиваться. Это касается многих людей.

- Отец Валериан, какова же мера, соотношение послушания и свободы, самостоятельности ребенка? В чём смысл послушания, его цель, в какой области оно применимо?

- Этот вопрос касается не только детей, но и взрослых - скажу это как священник. Иногда люди уклоняются от самостоятельности, потому что самостоятельность влечет за собой ответственность! Чтобы не принимать самостоятельных решений, некоторые любят сваливать ответственность на батюшку. Cоветоваться можно, но надо понимать, что решение все-таки принимает человек сам. А иные самоуверенно берут на себя ответственность, не задумываясь, что за эти решения придется когда-то отвечать! В духовной области полной самостоятельности быть не может, потому что нас всех Господь держит. Если он оставит – мы пропадем! И в полноте самостоятельно принимать решения мы не можем: всегда просим помощи Божией - иначе напринимаешь решений, что не разберешься потом!

Послушание же есть великая вещь. Оно тренирует силу воли: ты делаешь то, что тебе говорят, преодолевая свое нежелание. Кроме того, множество дел, казалось бы, даже бессмысленных, делающихся из простого послушания часто отвлекают от дурного. Святые отцы говорили: «Когда котел кипит, на него мухи не садятся!»

- Cтремление ребенка к самостоятельности довольно часто сопровождается упрямством, эти качества взаимосвязаны?

- Только c внешней стороны упрямство и проявление сильной воли похожи: вроде бы в обоих случаях у ребенка имеется цель, которую он старается достигнуть во что бы то ни стало. Но при волевом поведении ребенок считается с окружающими - он подчиняется установленным правилам и нравственным нормам. В упрямстве же, наоборот, выражается нежелание считаться с другими.

Повторюсь, это совершенно разные вещи, так же как и в случае упрямства и настойчивости. Настойчивость - когда человек, опираясь на какой-то опыт, добивается определенной цели, а упрямство означает сделать так, как он считает, не прислушиваясь к мнениям другого.

В шуточном рассказе Медведь пишет характеристику Ослу: «Упрям, тугодум». Лиса говорит ему: «Миша, что ты делаешь, ведь его же в министерство продвигают, у него же там своя лапа!» - «А что ж я - говорит, напишу, если упрям и тугодум?» Лиса отвечает: «Нужно было такую характеристику дать: настойчив в достижении цели, не принимает опрометчивых решений».

- Наверное, существуют еще какие-то правила воспитания самостоятельности?

- Есть три вещи, которые отнять у человека нельзя. Первая - душа, вторая - ум, и третья – его умение, мастерство. Вот чему надо ребенка учить. Часто желают того, что есть у других, а у него нет. А что можно приобрести, не отнимая у другого? И чего не отнимут у тебя? Мастерства у человека отнять нельзя.

Есть очень назидательная сказка, в которой речь идет о мальчике, который необыкновенно хорошо играл на скрипке, и весь город за ним шел, плача или радуясь. Но стали завидовать ему: он музыкой управляет людьми! И тогда злые силы в образе свиней украли у него волшебную скрипку и попытались на ней играть, а получалось: «хрю-хрю». Не играла скрипка у них, а хрюкала, потому что владельцем инструмента стала свинья. Скрипка заиграла вновь только попав в руки мальчика, то есть когда мастерство вновь соединилось с инструментом. У мальчика отняли инструмент, но не мастерство...

Мастерство можно только дарить, как бы отделяя от себя, давая другому, но ничего не теряя, и даже еще больше – получая у Бога. «Аще добр будешь себе и ближним твоим» - то есть, что доброго делаешь другому, то делаешь себе. При том человек возвышается: становится еще и учителем, возрастает сам. А взаимопонимание учителя и ученика увеличивает добро!

- Этого принципа, кажется, всегда держалась русская школа науки?

- Именно так: ученый на своих семинарах щедро делился своими идеями, по сути – мастерством своим. И чем больше делился с другими своими знаниями и идеями, тем больше Бог подавал ему блестящих идей.

- Может ли самостоятельность быть вредна?

- Пока ребенка не научили практически необходимым вещам, самостоятельности давать нельзя: прежде времени, например, нельзя давать спички - он может устроить пожар и сгореть сам, нельзя давать ему деньги, потому что он не знает им цену и не умеет с ними обращаться. Самостоятельность в выборе жизненного пути тоже опасна до поры!

Главное правило самостоятельности: научиться избирать добро. Самим Спасителем сказано: «Прежде даже разумейте отрочате благое и злое изберет благое». …Собственно в этом заключается первая задача образования и она нравственная: научить избирать благое, нравственное.

Самостоятелен тот, кто, имея понятия о том, что хорошо, что добро, что нужно делать, помнит при этом всегда, что ВСЕ знает только один Бог. Он понимает, что нельзя быть «вельми правым», и не спешит выдавать себя «законченным» специалистом, потому что в противном случае он «конченый» специалист! Словом, считая себя очень самостоятельным, человек сильно заблуждается: самостоятельность в том и заключается, что человек чувствует себя несамостоятельным, и прислушивается к опыту других. «Я сам, я сам» – наивное самоощущение...

- Где же мы, родители, делаем ошибки?

- Баловать детей опасно, а постоянно - просто нельзя!.. Одному человеку говорят соседи: «Мы уезжаем, ты бы за нашей собакой походил, только будь осторожен, она лютая, злая!» Через какое-то время возвращаются и видят: собака хвостом виляет, голова опущена. «Как ты смог перевоспитать ее?» - спрашивают. «Так я ее почти не кормил, она стала ценить еду», - отвечает.

- Дорогой батюшка, за вами большой личный опыт воспитания детей. Что Вы можете посоветовать родителям в вопросе воспитания самостоятельности?

- Во-первых, нужно молиться – это главное условие всякого труда: «Без меня не можеше ничесо же»!

И конечно, приучать ребенка трудиться: сначала убирать игрушки, собирать постельку, мыть посуду и так дальше – это путь к самостоятельности. А то мне иногда говорят: «Батюшка, у меня ребенок самостоятельный!» Ну, что ж, это нормально, а готовить он умеет, посуду моет? – тут обычно самостоятельность заканчивается.

Самостоятельность воспитывают, поручая дела, давая задания – и самое главное, постепенно приучая к ответственности...

Савельева Ф.Н.

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:"Kyrghyz AdverGothic"; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:519 0 0 0 151 0;} @font-face {font-family:CyrillicBrush; panose-1:2 11 114 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:536871559 0 0 0 415 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h3 {mso-style-link:" Знак Знак1"; mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:3; font-size:13.0pt; font-family:Arial; font-weight:bold;} a:link, span.MsoHyperlink {color:blue; text-decoration:underline; text-underline:single;} a:visited, span.MsoHyperlinkFollowed {color:purple; text-decoration:underline; text-underline:single;} p {mso-margin-top-alt:auto; margin-right:0cm; mso-margin-bottom-alt:auto; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} span.1 {mso-style-name:" Знак Знак1"; mso-style-locked:yes; mso-style-link:"Заголовок 3"; mso-ansi-font-size:13.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family:Arial; mso-ascii-font-family:Arial; mso-hansi-font-family:Arial; mso-bidi-font-family:Arial; mso-ansi-language:RU; mso-fareast-language:RU; mso-bidi-language:AR-SA; font-weight:bold;} p.10, li.10, div.10 {mso-style-name:"1 Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак"; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:8.0pt; margin-left:0cm; line-height:12.0pt; mso-line-height-rule:exactly; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:Verdana; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:EN-US; mso-fareast-language:EN-US;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

- Отец Валериан, ответы на вопрос «что такое самостоятельность» лишь на первый взгляд лежат на поверхности, что это такое на Ваш взгляд?

- Само слово «cамо-стоятельность» подсказывает нам, что это умение человека стоять самому, без поддержки матери и отца, или учителей.

Но самостоятельности всегда предшествует школа – воспитание: она не появляется на пустом месте, а базируется на твердых основаниях, зиждется на опыте предшествующих поколений - никуда не денешься! Хотя конечно, ребенку помогают от самого рождения: сначала учат стоять без поддержки, а потом учат тому, чтобы он без подсказки знал, как поступать или как вести себя в жизни.

- Часто приходится слышать, что самостоятельность человека выражается прежде всего в «независимости его суждений от мнений окружающих».

- Это фантазии! Во-первых, мнение, которое человек имеет, взято из его окружения и строго говоря, «объективных» мнений практически не существует: жизнь свидетельствует, что все они в действительности субъективны. Даже в физике в какой-то мере преобладает субъективное мнение: ведь здесь мы имеем дело как правило лишь с моделями, которые удобны для понимания тех или иных явлений. Например, все новые рассуждения о строении атома, на первый взгляд кажущиеся самостоятельными и объективными, у человека базируются на принятой до него модели атома. Это касается рассуждений и о духовной жизни! Во всех отношениях везде существует фундамент, база, история вопроса.

Если попытаться коротко сформулировать, что значит ‘самостоятельность’, то я бы сказал, что это опыт предшествующих поколений в каких-то направлениях деятельности человека, которые он принял, пропустил через себя и сделал его своим достоянием.

 - Это касается самостоятельности мышления?

 - Да. Например говорят: «Я сам изучаю», «Я сам размышляю»... - а если подумать, так ли уж сам ты это делаешь? Мысль приходит из духовного мира - от Бога, если к Богу обращаются. Почему Мария Египетская не читая ничего, Священное Писание цитировала? Потому что ей приходили мысли, она их говорила от Бога как есть, тем же Духом Святым, так и пророкам было дано.

Даже периодическая система химических элементов Дмитрию Ивановичу Менделееву приснилась. Правда, пришла эта мысль не поэту Пушкину, а химику Менделееву, который в этой области, безусловно, много трудился, много думал - тут очевидна связь с интересами человека.

Человеку может прийти мысль, как поступить, но это уже другая область - область путей промысла Божия, или любви Божией и воздействия мира невидимого на душу человеческую. Вспомним, пример из истории: как император Юлиан Отступник, желая осквернить христианский Великий пост, приказал константинопольскому градоначальнику каждый день в течение первой недели поста тайно кропить кровью идольских жертв все съестное, продаваемое на рынках. Святой Федор Тирон в ночном видении явился константинопольскому архиепископу и велел ему объявить христианам, чтобы они не покупали на рынках оскверненные припасы. Он велел употреблять в пищу коливо - вареную пшеницу с медом!

- С чего же начинается самостоятельность?

- Очень важно учить ребенка целеустремленности. Она проявляется в увлеченности делом, желании получить не любой, а именно нужный результат. У православного человека умению собирать внимание, цельности учит молитва. И вообще церковное богослужение отделяет от мира, от развлечений. Кстати сказать, когда я был мальчиком, службы в храме шли в полумраке, - лампадки, свечки, это помогало сосредотачиваться.

- Почему-то у нынешнего поколения детей довольно часто проявляется противоположное качество - инфантилизм: ребенок “мается”, не знает, чем себя занять, ему ничего не нравится...

- Видите ли, стремление к чему либо рождается при некотором дефиците - этот дефицит создает тонус! Известно же: «Трудно богатому войти в царствие небесное..." Тут очевидно дело в том, что когда у человека много возможностей, ему трудно взрастить в себе целеустремленность.

Однажды генеральный конструктор стрелкового авиационного оборудования после перенесенного инсульта высказал мне одну интересную мысль: «Для того, чтобы восстановить память и сосредоточенность, нужно на столе иметь только одну вещь». А у нас телевизор, музыка со всех сторон, компьютер, реклама – весь этот шум порождает рассеянность внимания – нет цельности, нет целеустремленности.

Думаю, что и маленьким детям не стоит предлагать много игрушек, много разных занятий – это тоже рассеивает внимание. Необходимо учиться сосредотачиваться. Это касается многих людей.

- Отец Валериан, какова же мера, соотношение послушания и свободы, самостоятельности ребенка? В чём смысл послушания, его цель, в какой области оно применимо?

- Этот вопрос касается не только детей, но и взрослых - скажу это как священник. Иногда люди уклоняются от самостоятельности, потому что самостоятельность влечет за собой ответственность! Чтобы не принимать самостоятельных решений, некоторые любят сваливать ответственность на батюшку. Cоветоваться можно, но надо понимать, что решение все-таки принимает человек сам. А иные самоуверенно берут на себя ответственность, не задумываясь, что за эти решения придется когда-то отвечать! В духовной области полной самостоятельности быть не может, потому что нас всех Господь держит. Если он оставит – мы пропадем! И в полноте самостоятельно принимать решения мы не можем: всегда просим помощи Божией - иначе напринимаешь решений, что не разберешься потом!

Послушание же есть великая вещь. Оно тренирует силу воли: ты делаешь то, что тебе говорят, преодолевая свое нежелание. Кроме того, множество дел, казалось бы, даже бессмысленных, делающихся из простого послушания часто отвлекают от дурного. Святые отцы говорили: «Когда котел кипит, на него мухи не садятся!»

- Cтремление ребенка к самостоятельности довольно часто сопровождается упрямством, эти качества взаимосвязаны?

- Только c внешней стороны упрямство и проявление сильной воли похожи: вроде бы в обоих случаях у ребенка имеется цель, которую он старается достигнуть во что бы то ни стало. Но при волевом поведении ребенок считается с окружающими - он подчиняется установленным правилам и нравственным нормам. В упрямстве же, наоборот, выражается нежелание считаться с другими.

Повторюсь, это совершенно разные вещи, так же как и в случае упрямства и настойчивости. Настойчивость - когда человек, опираясь на какой-то опыт, добивается определенной цели, а упрямство означает сделать так, как он считает, не прислушиваясь к мнениям другого.

В шуточном рассказе Медведь пишет характеристику Ослу: «Упрям, тугодум». Лиса говорит ему: «Миша, что ты делаешь, ведь его же в министерство продвигают, у него же там своя лапа!» - «А что ж я - говорит, напишу, если упрям и тугодум?» Лиса отвечает: «Нужно было такую характеристику дать: настойчив в достижении цели, не принимает опрометчивых решений».

- Наверное, существуют еще какие-то правила воспитания самостоятельности?

- Есть три вещи, которые отнять у человека нельзя. Первая - душа, вторая - ум, и третья – его умение, мастерство. Вот чему надо ребенка учить. Часто желают того, что есть у других, а у него нет. А что можно приобрести, не отнимая у другого? И чего не отнимут у тебя? Мастерства у человека отнять нельзя.

Есть очень назидательная сказка, в которой речь идет о мальчике, который необыкновенно хорошо играл на скрипке, и весь город за ним шел, плача или радуясь. Но стали завидовать ему: он музыкой управляет людьми! И тогда злые силы в образе свиней украли у него волшебную скрипку и попытались на ней играть, а получалось: «хрю-хрю». Не играла скрипка у них, а хрюкала, потому что владельцем инструмента стала свинья. Скрипка заиграла вновь только попав в руки мальчика, то есть когда мастерство вновь соединилось с инструментом. У мальчика отняли инструмент, но не мастерство...

Мастерство можно только дарить, как бы отделяя от себя, давая другому, но ничего не теряя, и даже еще больше – получая у Бога. «Аще добр будешь себе и ближним твоим» - то есть, что доброго делаешь другому, то делаешь себе. При том человек возвышается: становится еще и учителем, возрастает сам. А взаимопонимание учителя и ученика увеличивает добро!

- Этого принципа, кажется, всегда держалась русская школа науки?

- Именно так: ученый на своих семинарах щедро делился своими идеями, по сути – мастерством своим. И чем больше делился с другими своими знаниями и идеями, тем больше Бог подавал ему блестящих идей.

- Может ли самостоятельность быть вредна?

- Пока ребенка не научили практически необходимым вещам, самостоятельности давать нельзя: прежде времени, например, нельзя давать спички - он может устроить пожар и сгореть сам, нельзя давать ему деньги, потому что он не знает им цену и не умеет с ними обращаться. Самостоятельность в выборе жизненного пути тоже опасна до поры!

Главное правило самостоятельности: научиться избирать добро. Самим Спасителем сказано: «Прежде даже разумейте отрочате благое и злое изберет благое». …Собственно в этом заключается первая задача образования и она нравственная: научить избирать благое, нравственное.

Самостоятелен тот, кто, имея понятия о том, что хорошо, что добро, что нужно делать, помнит при этом всегда, что ВСЕ знает только один Бог. Он понимает, что нельзя быть «вельми правым», и не спешит выдавать себя «законченным» специалистом, потому что в противном случае он «конченый» специалист! Словом, считая себя очень самостоятельным, человек сильно заблуждается: самостоятельность в том и заключается, что человек чувствует себя несамостоятельным, и прислушивается к опыту других. «Я сам, я сам» – наивное самоощущение...

- Где же мы, родители, делаем ошибки?

- Баловать детей опасно, а постоянно - просто нельзя!.. Одному человеку говорят соседи: «Мы уезжаем, ты бы за нашей собакой походил, только будь осторожен, она лютая, злая!» Через какое-то время возвращаются и видят: собака хвостом виляет, голова опущена. «Как ты смог перевоспитать ее?» - спрашивают. «Так я ее почти не кормил, она стала ценить еду», - отвечает.

- Дорогой батюшка, за вами большой личный опыт воспитания детей. Что Вы можете посоветовать родителям в вопросе воспитания самостоятельности?

- Во-первых, нужно молиться – это главное условие всякого труда: «Без меня не можеше ничесо же»!

И конечно, приучать ребенка трудиться: сначала убирать игрушки, собирать постельку, мыть посуду и так дальше – это путь к самостоятельности. А то мне иногда говорят: «Батюшка, у меня ребенок самостоятельный!» Ну, что ж, это нормально, а готовить он умеет, посуду моет? – тут обычно самостоятельность заканчивается.

Самостоятельность воспитывают, поручая дела, давая задания – и самое главное, постепенно приучая к ответственности...

Савельева Ф.Н.

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_FuturaOrto; panose-1:2 11 4 2 2 2 4 2 3 3; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:CyrillicOld; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:536871559 0 0 0 415 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h3 {mso-style-link:" Знак Знак1"; mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:3; font-size:13.0pt; font-family:Arial;} span.1 {mso-style-name:" Знак Знак1"; mso-style-locked:yes; mso-style-link:"Заголовок 3"; mso-ansi-font-size:13.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family:Arial; mso-ascii-font-family:Arial; mso-hansi-font-family:Arial; mso-bidi-font-family:Arial; mso-ansi-language:RU; mso-fareast-language:RU; mso-bidi-language:AR-SA; font-weight:bold;} p.10, li.10, div.10 {mso-style-name:"1 Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак"; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:8.0pt; margin-left:0cm; line-height:12.0pt; mso-line-height-rule:exactly; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:Verdana; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:EN-US; mso-fareast-language:EN-US;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

В этом году исполняется 210 лет со дня рождения Владимира Даля. Все мы знаем его как составителя знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка». Однако об остальных его талантах почти никто не слышал, а ведь их великое множество. Именно об этом – текст из детской литературной серии «Настя и Никита», который мы публикуем здесь. Уверены, что судьба столь интересного человека не оставит равнодушными и детей, и их родителей.

В любой русской библиотеке среди множества других книг можно увидеть четыре толстых тома с одинаковой надписью на корешках: «Даль». Стоят они на самом почетном месте и выглядят очень торжественно. Это — знаменитый на весь мир «Толковый словарь живого великорусского языка», который составил Владимир Иванович Даль.

Кто-то может сказать: «Подумаешь! Ведь разных словарей на свете великое множество. Почему же именно словарю Даля на книжных полках такой почет и уважение? Чем он лучше всех остальных?»

Ответ на такой вопрос будет простым: именно в этом словаре собрана вся сокровищница русской живой речи, все ее слова, в общем — весь русский язык. А поэтому и уважение, которым окружены эти четыре красивые книги, относится не только к ним самим, но и к великому нашему языку.

Словарь Даля огромен. Он содержит более 200 тысяч слов. Даже если их просто выписать столбиком, понадобится 450 школьных тетрадей в линейку. Но ведь Даль еще и объяснял каждое слово, подыскивал другие, близкие ему по смыслу, приводил примеры из жизни.

Посмотрите на заметки к словам в словаре Даля — это же настоящие маленькие рассказы о быте народа и его труде, о ремеслах, о народных обычаях и поверьях. Они объясняют, в каких избах жили русские люди в старину, какие печи топили, на каких телегах ездили, чем поле пахали, как рыбу удили и как эту рыбу называли, какие щи хлебали, из чего кашу варили, чему учили детишек… Вся жизнь русского человека того времени отразилась в словаре, будто в волшебном зеркале.

Но вот об его авторе известно куда как меньше. Нет, конечно же, всякий мало-мальски образованный человек знает, что Владимир Даль является составителем знаменитого словаря. Также многие знают, что этот огромный труд занял у него почти пятьдесят лет. Может даже показаться, будто всю свою жизнь Даль так и провел в тишине кабинета, склонившись над грудой рукописей с пером в руке. Однако на самом деле Владимир Даль вовсе не был похож на тихого кабинетного работника.

Биография его настолько богата событиями, приключениями и встречами со знаменитыми людьми, что он сам мог бы стать героем увлекательного приключенческого романа.

Впрочем, судите сами: Даль был моряком и плавал на одном судне со знаменитым российским флотоводцем Павлом Нахимовым. Даль был замечательным хирургом и учился в университете вместе с основоположником военно-полевой хирургии Николаем Пироговым, который очень высоко ценил врачебное мастерство своего однокашника. Как врач Даль участвовал в двух войнах и спас жизнь великому множеству раненых. Даль был отважным солдатом, а однажды совершил и вовсе невероятный подвиг: сумел задержать наступление целой вражеской армии и уберечь свой пехотный корпус от неминуемой гибели… одним ударом топора.

Или вот, например: все знают, что великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин был ранен на дуэли. Но совсем немногим известно, что умер он на руках у Владимира Даля, который неотлучно провел у постели раненого Пушкина трое суток и как мог старался облегчить страдания своего умирающего друга…

А ведь еще была многолетняя служба в министерстве внутренних дел, где талантливый и исполнительный Даль очень быстро стал незаменимым помощником самого министра. Был и опаснейший бухарский поход, из которого половина его участников не вернулись. Много чего было в его долгой и такой интересной жизни. Даже простое перечисление самых важных ее событий заняло бы несколько страниц.

Но тут возникает закономерный вопрос: если всю свою жизнь Владимир Даль был настолько занят делами военной и гражданской службы, то когда же он успел составить свой знаменитый словарь? Чтобы понять это, давайте мысленно перенесемся в девятнадцатый век и попробуем выяснить все по порядку.

Морозным вечером в марте 1819 года по дороге из Петербурга в Москву на паре почтовых лошадей ехал молодой флотский офицер. Всего несколько дней назад он закончил обучение в морском корпусе и получил звание мичмана. Служить его отправили на Черноморский флот. Путь предстоял неблизкий, а только что полученная казенная шинель грела плохо. Молодой мичман зябко жался в санях. Ямщик в утешение продрогшему до костей моряку указал на пасмурневшее небо — верный признак перемены к теплу.

— Замолаживает, барин!

И хотя сказано это было по-русски, мичман не понял, о чем идет речь.

— Как «замолаживает»? — спросил он.

Ямщик охотно объяснил значение этого слова. И тут происходит нечто странное: трясущийся от холода мичман выхватывает из кармана записную книжку и окоченевшими от мороза руками пишет: «Замолаживать — иначе пасмурнеть — в Новгородской губернии значит заволакиваться тучами, говоря о небе, клониться к ненастью…»

Как вы, наверное, уже догадались, этим мичманом был совсем еще молодой Владимир Даль. А несколько написанных на стылом ветру строчек в записной книжке положили начало «Толковому словарю живого великорусского языка». Далю было тогда всего семнадцать лет. С тех пор при каждом удобном случае книжка пополнялась новыми заметками. Даль записывал туда областные слова, особенные обороты народной речи, пословицы, поговорки, прибаутки. Через несколько лет  записная книжка выросла в несколько толстых тетрадей, исписанных мелким красивым почерком.

На флоте он прослужил недолго. Выйдя в отставку и сняв с себя флотский мундир, Владимир Даль поступил на медицинский факультет в университет города Дерпта (сейчас это эстонский город Тарту). Учился он очень старательно. Сам себе назначил задание: каждый день выучивать сто новых латинских слов, подолгу просиживал в библиотеке, сутками не уходил из клиники. Вско-ре о Дале заговорили и профессора, и студенты. Знаменитый хирург Николай Пирогов, обучавшийся в том же университете, вспоминал позже: «Это был человек, что называется, на все руки. За что ни брался Даль, все ему удавалось освоить». Многие современники объясняли его успехи в хирургии не только усиленными занятиями, но и склонностью к тонкой ручной работе. Даль был еще и умелым резчиком по дереву, а также делал миниатюрные изделия из стекла, а кроме того, он одинаково хорошо владел правой и левой руками.

Перед талантливым студентом открывалось блестящее будущее ученого и преподавателя. Однако этим его планам не суждено было сбыться: в 1828 году вспыхнула русско-турецкая война. На фронте не хватало врачей, поэтому всех студентов-медиков срочно призвали на военную службу. И Владимир Даль отправился воевать.

Через месяц Даль был уже на Дунае. Здесь он проявил себя неутомимым, смелым и находчивым военным хирургом, отличился во многих боях. Вместе с русской армией он совершил переход через Балканы, оперировал в палаточных госпиталях и прямо на полях сражений. Про битву под Кулевчами Даль писал: «Видел тысячу, другую раненых, которыми покрылось поле и которым на первую ночь ложем служила мать сыра земля, а кровом небо... Толкался и сам между ранеными и полутрупами, резал, перевязывал, вынимал пули; мотался взад и вперед, поколе, наконец, совершенное изнеможение не распростерло меня среди темной ночи рядом со страдальцами».

И все же, несмотря на кровавые ужасы войны, именно тогда Владимир Даль собрал огромное количество материала для будущего словаря. Дело в том, что в воинских частях, где ему довелось служить, находились солдаты со всей России, из самых разных краев и губерний. Если бы война не свела их вместе, не хватило бы даже целой жизни, чтобы объездить все эти земли и услышать тамошние говоры.

Даль понимал, что судьба дает ему удивительную возможность познакомиться с русским языком во всей его полноте. По вечерам, уставший после операций, он заходил в солдатские палатки, подсаживался к бивачным кострам и подолгу беседовал с солдатами. Он расспрашивал, как в их деревнях называют те или иные предметы быта, как празднуют свадьбы, какие сказки сказывают, какие песни поют, и тщательно записывал все услышанное в любимые им толстые тетради из плотной бумаги.

Через год военных действий записки Даля выросли до таких размеров, что для их перевозки командование выделило ему… вьючного верблюда. На его горбу будущий словарь путешествовал по военным дорогам в виде нескольких мешков, наполненных тетрадями.

Однажды случилась беда: верблюда, груженного записками, во время боя захватили турки. Горю Владимира Ивановича не было предела. Позднее он писал: «Я осиротел с утратой моих записок... Беседа с солдатами всех местностей широкой Руси доставила мне обильные запасы для изучения языка, и все это погибло».

Казалось бы, все кончено и словарю уже никогда не появиться на свет. Но офицеры и солдаты не смогли безучастно смотреть, как горюет их любимый доктор. На поиски верблюда в турецкий тыл отправился отряд казаков, и через несколько дней пропавшее животное было возвращено Далю вместе с драгоценной поклажей. К счастью, все записки оказались целыми и невредимыми. Так будущий «Толковый словарь живого великорусского языка» сначала побывал в плену у турок, а потом был освобожден русскими воинами.

За эту войну Даль был награжден орденом святой Анны третьей степени и Георгиевской медалью на ленте. Правда, к последней награде Владимир Иванович относился иронически, поскольку она выдавалась всем уцелевшим на войне. Но это была печальная ирония: из трехсот врачей, призванных в армию вместе с Далем, более двухсот погибло от вражеских сабель, пуль и снарядов.

Только вернулся Даль из турецкого похода, как в 1831 году его снова призвали на войну. На этот раз ему пришлось воевать с поляками. Здесь-то и совершил Даль свой удивительный подвиг, когда одним махом топора он сумел остановить целую армию. Было это вот как.

Однажды пехотный корпус, в котором Даль служил врачом, оказался прижат поляками к берегу реки Вислы. Чтобы вступить в бой, силы были слишком неравными. А отступить за реку у наших солдат тоже не было возможности, так как мост поляки заранее сожгли. Двенадцатитысячная армия противника вот-вот должна была обрушиться на небольшой русский отряд.

Но тут дивизионный врач Даль вспомнил навыки инженерного дела, которые получил, учась в морском корпусе. Вокруг заброшенного винокуренного завода, где Даль расположил раненых и больных, валялось множество пустых бочек. Из них-то он и предложил соорудить временную переправу через Вислу. Командование согласилось, и солдаты под руководством Даля спешно принялись за работу. Из бочек, плотов, лодок и паромов Даль в кратчайшие сроки сумел построить свой необыкновенный мост и перевести через него не только солдат и лошадей, но даже артиллерию.

Когда через реку благополучно переправились последние русские солдаты, к опустевшему берегу подошли передовые отряды польского войска. Несколько вражеских офицеров ступили на мост. Вдруг от винокуренного завода к ним подошел Даль и объявил, что он врач, а в помещении завода якобы находятся больные и раненые, которых он не успел переправить на другой берег. Даль сказал также, что надеется на великодушное отношение польского командования к его беспомощным подопечным. Так, беседуя, они вместе дошли до середины моста, а следом за ними по переправе шла польская кавалерия.

И тут Даль ускорил шаг и прыгнул на одну из бочек, где у него был заранее припасен остро заточенный топор. Именно в этом месте он специально связал скрепляющие мост канаты так, чтобы их можно было перерубить одним ударом. Поляки не успели опомниться, как Даль взмахнул топором — и вся переправа вдруг распалась на куски. Бочки, лодки, паромы, а вместе с ними и всех, кто был на переправе, понесло вниз по Висле. Под выстрелами обманутых противников Даль благополучно доплыл до берега и был встречен восторженными криками наших солдат.

Так находчивость и отвага дивизионного врача спасла русское войско. Как же отнеслось к этому подвигу военное начальство? Оно объявило Далю… выговор за «неисполнение своих прямых обязанностей»! Но, к счастью, совсем иначе оценил его заслуги царь Николай I, который личным указом наградил Даля боевым Владимирским крестом с бриллиантами и бантом.

  Когда Даль вернулся из польского похода, он тут же начал приводить в порядок свои записки. До того, чтобы составить из них настоящий словарь, было еще очень далеко, пока же Даль стал сочинять…  сказки. В них он обильно использовал все богатства живой русской речи: пословицы, присказки, шутки и прибаутки. Это был самый первый опыт употребления настоящего народного языка в русской литературе. Свои сочинения Даль подписывал придуманным именем (псевдонимом) Казак Луганский, от названия города Луганска, где он родился.

Книга сказок Владимира Даля с восторгом была встречена всеми лучшими русскими писателями того времени. Особенно радовался выходу этой книги Пушкин. Под впечатлением от удивительного языка сказок Даля он и сам сочинил свою сказку «О рыбаке и рыбке». Рукопись ее Пушкин подарил Владимиру Ивановичу с надписью: «Твоя от твоих! Сказочнику Казаку Луганскому от сказочника Пушкина». Даль вообще был очень дружен с Пушкиным, который горячо поддерживал идею создания словаря. «Сказка сказкой, — говорил он Далю, — а язык наш сам по себе, и ему-то нигде нельзя дать этого русского раздолья, как в сказке. Надо бы сделать, чтобы выучиться говорить по-русски и не в сказке...»

Но почему же Пушкин так хотел, чтобы яркая народная речь сказок Даля вошла и в разговорный язык? Дело в том, что большинство образованных русских людей в ту эпоху предпочитали общаться между собой по-французски или по-немецки. Русский же язык считался тогда грубым, и говорить на нем в высшем обществе не любили. Об этом и печалился Александр Сергеевич Пушкин, а его друг Даль прямо утверждал, что живой русский язык того времени был «втиснут в латинские рамки и склеен немецким клеем». И оба они, каждый по-своему, старались открыть русским людям всю красоту и очарование родной речи.

Вскоре после издания сказок Владимир Даль уехал из столицы на службу в далекий Оренбург. Каково же было его удивление, когда через год на его пороге появился… Пушкин! Александр Сергеевич приехал собирать материал для книги о восстании Пугачева. Даль помогал поэту чем мог и вместе с ним совершил поездку в ставку Пугачева, располагавшуюся когда-то в селе Берды.

Во время дорожных бесед Даль много рассказывал другу о своих языковых находках, сделанных в русских селениях. Особенно понравилось Пушкину незнакомое ему слово «выползина» (так крестьяне называли старую кожу змеи, оставленную ею после линьки). Среди оживленной беседы великий поэт с грустью сказал тогда Далю: «Да, вот мы пишем, зовемся тоже  писателями, а половины русских слов не знаем!.. Какие мы писатели? Горе, а не писатели!»

Спустя несколько лет, в 1837 году друзья снова встретились, уже в Петербурге. Пушкин пришел к Далю в новом, только что сшитом сюртуке и со смехом сказал: «Ну, брат, какова выползина? Из этой выползины я не скоро выползу!»

…А через несколько дней именно в этом сюртуке Пушкин будет смертельно ранен на дуэли.

Даль приложил все свое врачебное мастерство, три дня и три ночи неотлучно провел у постели раненого друга, но спасти его так и не смог. Александр Сергеевич умер на руках у Даля, завещав ему ту самую «выползину» с маленькой дырочкой от пули и перстень с изумрудом. Этот перстень Владимир Иванович всю оставшуюся жизнь носил на руке, которая и написала «Толковый словарь живого великорусского языка».

Ну вот и подошел к концу наш рассказ о Владимире Ивановиче Дале. Свой знаменитый словарь он закончил лишь за пять лет до смерти. Рассказывают, что даже перед своей кончиной он подозвал к постели дочь и попросил ее: «Запиши, пожалуйста, словечко».

Какое же счастье, что Владимиру Ивановичу довелось столько поездить по русской земле, лечить, менять профессии, встречать на своем пути тысячи разных людей! Ведь живи он по-другому, могло случиться, что никакого словаря бы и не было. Сидел бы Даль в тихом кабинете и даже не подозревал бы, что вокруг плещется безбрежное море прекрасных русских слов.

Подвиги бывают разные. Иногда нужно всего одно мгновение, чтобы броситься на вражеские штыки — и войти в бессмертие. А иногда подвиг растягивается на целые десятилетия служения своему народу, как это и вышло у героя нашего рассказа. Между первым словом «замолаживает», которое записал в свою записную книжку молодой мичман, и четырьмя огромными томами словаря уместилась целая жизнь великого сына России, неутомимого собирателя русских слов, талантливого и трудолюбивого человека — Владимира Ивановича Даля.

Книга-биография «Владимир Даль» с прекрасными иллюстрациями Ольги Громовой выпущена в детской литературной серии «Настя и Никита» Издательского Дома «Фома». Полный электронный вариант книги с иллюстрациями выложен на сайте book.foma.ru.

Заказать биографию можно в составе сборника «Чудесный портфель» по адресу: zakaz@foma.ru.

В сборник вошли еще пять произведений из серии «Настя и Никита»: рассказ Ольги Трушкиной «Собака по имени Свобода», сказка протоиерея Николая Агафонова «Про колокол Бим-бим», стихи Наталии Волковой, «Космический сад» Игоря Малышева из рубрики «Знания» и «Пигвин-мореход» Андрея Матвеенко из рубрики «Путешествия».

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_FuturaOrto; panose-1:2 11 4 2 2 2 4 2 3 3; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:CyrillicBrush; panose-1:2 11 114 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} @font-face {font-family:Impact; panose-1:2 11 8 6 3 9 2 5 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:647 0 0 0 159 0;} @font-face {font-family:a_DomIno; panose-1:3 6 9 2 3 3 2 2 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:script; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:536871559 0 0 0 415 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h3 {mso-style-link:" Знак Знак1"; mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:3; font-size:13.0pt; font-family:Arial;} a:link, span.MsoHyperlink {color:blue; text-decoration:underline; text-underline:single;} a:visited, span.MsoHyperlinkFollowed {color:purple; text-decoration:underline; text-underline:single;} span.1 {mso-style-name:" Знак Знак1"; mso-style-locked:yes; mso-style-link:"Заголовок 3"; mso-ansi-font-size:13.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family:Arial; mso-ascii-font-family:Arial; mso-hansi-font-family:Arial; mso-bidi-font-family:Arial; mso-ansi-language:RU; mso-fareast-language:RU; mso-bidi-language:AR-SA; font-weight:bold;} p.10, li.10, div.10 {mso-style-name:"1 Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак"; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:8.0pt; margin-left:0cm; line-height:12.0pt; mso-line-height-rule:exactly; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:Verdana; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:EN-US; mso-fareast-language:EN-US;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Конец 19 - начало 20 веков было насыщено замечательными открытиями и событиями, появлением новых поколений путешественников и ученых,  которые прославили русскую науку и Россию. Имена их стали незаслуженно забываться.

Проект «Семеро смелых» - это семь экспедиций путешественника и этнографа Леонида Круглова по следам русских первооткрывателей - Александра Булатовича, Николая Миклухо-Маклая, Николая Арсеньева, Николая Пржевальского, Афанасия Никитина, Витуса Беринга и братьев Лаптевых. Леонид Круглов повторил путешествия великих русских исследователей и прошел их путь. Шесть из них уже состоялись. Сегодняшний рассказ о экспедиции по следам легендарного русского исследователя  Николая Николаевича Миклухо-Маклая (1847 - 1887).

Леонид рассказывает о своих экспедициях: «Все мои экспедиции проходили в регионах планеты, очень удаленных или просто изолированных от влияния «западной цивилизации». В местах, где еще сохранилась первобытная природная среда, непостижимым образом влияющая на мышление, чувства и образ жизни живущих там людей, где сама природа все еще заботится о своих «детях», а жители называют себя просто «люди».

Выбор маршрутов был довольно серьезный. Прежде всего, нас  интересовали путешествия, которые показывали бы широту направлений деятельности России по всему миру. Предварительно изучались дневники путешественников, из которых можно было узнать внутренний мир автора, понять, что он был за человек,  создать своего рода реконструкцию его идей. Мы хотим обратить внимание и пробудить интерес современников к великим русским путешественникам, рассказать о трудностях, которые они пережили, ну, и конечно же, поделиться своими впечатлениями, вынесенными из наших экспедиций.

Русский путешественник  и исследователь Миклухо-Маклай за время трех своих экспедиций провел на Папуа Новой Гвинее в общей сложности около 5 лет. Напомню лишь некоторые факты  его биографии. Николай Николаевич окончил курс естественных наук в Санкт-Петербургском университете. Дальнейшее образование он получил в университетах Германии. В 1866 году немецкий биолог, профессор Йенского университета Геккель взял девятнадцатилетнего студента в большое научное путешествие. Мадейра, Тенерифе, Гран Канария, остров Ланцерот, Марокко, Гибралтар, Испания, Париж - таков был маршрут первого путешествия Миклухо-Маклая. Так он стал не просто учеником, но и ассистентом профессора, которого современники называли апостолом дарвинизма. Нет сомнений в том, что Николай Николаевич находился под сильнейшим влиянием идей дарвинизма, которые вообще-то захватывали многих людей того времени.

Какие задачи решал Миклухо-Маклай? Первые его научные исследования посвящены вопросам зоологии, в частности сравнительной анатомии морских губок и мозга акул. Во время последующих путешествий (о-ва Малайского архипелага, полуостров Малакка, острова Океании, Австралия) Миклухо-Маклай также провёл ценные географические наблюдения (описания рельефа, измерение глубин моря, метеорологические наблюдения), многие из которых не утратили значения доныне.

С самого начала своей работы Миклухо-Маклай живо интересовался культурой и бытом населения посещаемых им стран.

В 1871-1872 гг. Миклухо-Маклай совершает самостоятельную экспедицию при поддержке русского географического общества и с благословления Его Императорского Величества Александра III. Миклухо-Маклай, пожалуй, был первым из европейцев серьезным исследователем Папуа Новая Гвинея. Известно, что он напрямую писал доклады императору и просил у него финансирования. Корвет «Витязь», наш государственный корабль, по личному указу императора доставил Миклухо-Маклая на берег, который впоследствии назовут его именем. Для капитана корабля и его команды затея путешественника остаться на абсолютно безлюдном берегу в одиночестве вызывала удивление. Там, в некотором  отдалении виднелись первобытные деревни с голыми людьми,  и было неизвестно, чего от них можно ожидать. Моряки оставили Миклухо-Маклаю не только запас провианта. Они построили ему хижину и оставили некоторый запас оружия, чтобы в крайнем случае Миклухо-Маклаю было чем обороняться. И тут мы встречаем удивительную запись в его дневниках. Миклухо-Маклай  пишет, что как только корвет «Витязь» отошел от берега, он «зарыл оружие, чтобы, не дай Бог, громкими выстрелами не напугать» его «первобытных соседей». Это очень важный момент, который свидетельствует об отличии менталитета русского путешественника от западного. Все наши завоевания земель проходили иначе, нежели завоевания новых земель, скажем, англичанами. Если мы почитаем дневники знаменитого английского путешественника Генри Мортона Стенли, открывшего Африку, то встретим там буквально следующее: «Как только какой-нибудь отряд аборигенов выходил нам навстречу и мешал дальнейшему продвижению, мы немедленно открывали огонь, и шли дальше». Как видите, поставленная задача должна была быть выполнена любыми, даже самими жестокими способами. Судя по дневникам русских путешественников, у наших колонизаторов такого отношения никогда не наблюдалось,  начиная с открытий братьев Лаптевых на Севере и заканчивая походами Пржевальского в Тибет. Например, Пржевальский так и не вошел в Тибет, уступая просьбам тибетских монахов. Он проявил уважение к людям другой религии. Также и Миклухо-Маклай с большим вниманием, по-христиански относился к первобытным племенам: с терпимостью, как к детям или  младшим братьям, проявляя уважение к воле другого человека, его религии, его культуре. Наши русские путешественники всегда демонстрировали именно это качество – терпимость, никогда в них не было высокомерия, превосходства над другими людьми.

Уже во время первого пребывания на берегу Папуа Новая Гвинея Миклухо-Маклай поставил себе целью выучить язык местных племен, добиться их доверия и углубленно изучить "одно из последних мест на Земле, где сохранились обычаи каменного века... где люди живут доисторическим укладом ".

А к концу этой экспедиции Маклаю удалось стать самым почитаемым человеком на побережье Папуа Новая Гвинея.  Он фактически правил на большой территории, населенной несколькими племенами папуасов. Когда через полтора года за ним вернулся корвет "Витязь", Маклай вышел его приветствовать в окружении тысячи диких жителей. Он стал легендой среди папуасов. Каждая его вещь бережно хранилась, папуасы выучили многие русские слова, а его самого воспринимали как пра-предка и посланца с Луны, где и находилась, по представлениям папуасов, Россия.

Только ему одному было предложено на сходе прежде враждовавших племен построить в каждой деревне по хижине и получить там по жене. Миклухо-Маклай признавался верховным божеством и главным  правителем во всех племенах побережья. Его звали ТАМО РУССО - человек из племени русских.

В 1971 году Советское Географическое Общество проводило исследования в этих,  теперь уже цивилизованных местах. Имя Маклая до сих пор знают и почитают среди местного населения. Тогда же выяснилось, что русский язык эти племена как-то знали – в языке папуасов берега Маклая до сих пор есть русские слова: бык, свинья, тигр.

Сейчас берег в Папуа Новая Гвинея, на который в свое время высадился Миклухо-Маклай, представляет собой довольно цивилизованную местность – это поселки и города с современными дорогами, с цивилизацией с ее плюсами и минусами. Люди носят европейскую одежду, в которой сохранились лишь  элементы традиционной куль-туры. В Папуа Новая Гвинея пришло христианство, здесь поработали христианские миссионеры из Голландии. Надо сказать, что папуасы довольно легко восприняли христианство, они по своей природе люди общинные, все распределяется между всеми членами общины. Но в целом центр острова так и остался в состоянии, изолированном от влияния мощных эпицентров того, что мы называем цивилизацией.

Мы же отправились в самый центр острова, в трудно проходимые джунгли, где живет первобытное племя, называющее себя короваи. Нам хотелось заново проиллюстрировать дневники Миклухо-Маклая – его рассказы о людях с невероятными традициями, пришедшими из далекой истории, когда человечество было в детском состоянии, когда среди прочих страшных обычаев был и каннибализм.

Чтобы добраться до них, сначала нужно было лететь миссионерским самолетом (в джунглях все-таки есть несколько поселков, основанных миссионерами, это – 2-4 домика и вырубленная в джунглях взлетная полоса). А дальше нужно идти вглубь острова пешком, с экспедицией, с мешками, носильщиками и проводником: в общем, все как в «Пятнадцатилетнем капитане». Вот такую полноценную экспедицию мы и снарядили. Взяли проводников из племени капкаго, которое приняло христианство всего пять лет назад и в основном живет в поселках, построенных голландцами. В этих поселках построены  церковки – сарайчики с крестом, куда приходят голые люди; кто-то заходит  внутрь, другие, оставаясь снаружи, прислушиваются к словам Евангелия, переведенного на их язык. Люди только начинают выходить из леса. Раньше по наблюдениям голландских миссионеров представления первобытных людей этого племени были примерно такие: у капкаго есть понимание своей племенной территории, где  управляют духи, у них есть понимание дерева как высшего плодоносящего существа, есть культ предков – черепа лучших и достойных предков хранятся, мертвые общаются с живыми, и мы видим, что у племени есть понятие загробной жизни. За их собственной территорией по их пониманию находится большая вода, а за ней – страна мертвых, страна Луны. В свое время Миклухо-Маклая воспринимали как человека с Луны: люди с белой кожей для них как раз люди из мира мертвых.

Соседнее племя – короваи, их так и называют: люди, живущие на деревьях. Откуда такое определение? Дело в том, что они строят свои дома  в кронах деревьев на высоте 30 метров. Это довольно шаткий шалаш  с тонкими бамбуковыми перемычками, с примитивной крышей. В шалаш взбираются по бамбуковой жерди с насечками. Чтобы увидеть их быт и запечатлеть традиции, мы вынуждены были использовать альпинистское снаряжение. Оператор висел рядом, на соседнем дереве.

В Папуа у нас было примерно15 проводников, по той причине, что  в каждой долине свой язык, здесь насчитывается  около 150 диалектов, и часто соседние племена не понимают друг друга. Нашим проводникам часто не удавалось установить контакт с дикими племенами, потому что те не принимают новшеств извне и не хотят принимать культуру, которую несут новообращенные папуасы.

Однако они живут в единстве с природой, не беря у нее в излишке, и  знают каждое дерево в лесах поименно.

Типичное устройство деревни папуасов таково: поселение имеет прямоугольную форму, в дальнем конце располагается хижина мужчин, чтобы контролировать вход в деревню. Слева расположено несколько женских домов,  а справа длинное строение – кухня, где и протекает дневная жизнь племени. Кухня с постоянно горящим в  ней  огнем  имеет для племени  и символическое значение.  Пока будет гореть огонь, каждый член семьи чувствует себя защищенным.  Сидеть  в  кругу огня значит  быть  в безопасности.  Поэтому сразу после родов женщина приносит ребенка на кухню и как бы отдает его под защиту огня.

Каждая деревня обнесена несколькими рядами ограды высотой 50-70 см - защита от чужих вторжений, а также от животных и собственных полудиких свиней, бродящих вокруг деревни. У племени отношение к свиньям такое же, как к собственным  детям. Женщины берут в дом маленьких поросят и иногда кормят их грудью. Свиньи, наверное, самая большая ценность в здешних местах – это валюта папуасов. Богат тот человек, у которого много свиней. Различают принадлежность свиней по особым надрезам на ушах.

Чтобы у вас сложилось представление о сложностях экспедиции, хочу привести одну из моих дневниковых записей: «Сегодняшний переход был вдвое длиннее, чем во все предыдущие дни. Идут вторые сутки, как мы вступили на территорию каменных короваев и сменили проводников капкаго на проводников племени короваев. На последнем привале, когда мы отдирали пиявок, налипших на нас,  мой проводник Лани перевел мне слова местных: «Здесь лучше продвигаться одной группой. Не растягиваться по тропе. Не отставать и не отходить в сторону. Особенно внимательно надо себя вести начиная прямо вот с этих мест. «Мы даже не заметим, как они подойдут и обстреляют нас стрелами. Они применят маленькие стрелы. Это будет просто как укус пиявки, а вечером на привале человек умрет. Внимание и осторожность!» - по  лицам видно, что они не шутят».

Миклухо-Маклая они тоже приняли сначала довольно враждебно, ведь он нарушил их территорию, построил свой дом. В его дневниках описано, как местные жители подскакивали к нему и угрожали, но он все это переносил с терпением.

Меня часто спрашивают, в чем причина успеха наших экспедиций. По-моему в сохранении русскими путешественниками той самой традиции христианского уважения к людям, к которым ты пришел. Кроме того, мы вынесли из этих путешествий одну простую истину – все люди очень похожи. Мы сидим в одной лодке, а планета маленькая и круглая.

На одном из общероссийских каналов планируется выпуск регулярной телепередачи, которая будет построена в форме видео-дневников российских путешественников, ученых и представителей самых разных профессий, которые создали увлекательные видеосюжеты об экспедициях в самые малоизученные и труднодоступные регионы планеты.

<!-- /* Font Definitions */ @font-face {font-family:a_FuturaOrto; panose-1:2 11 4 2 2 2 4 2 3 3; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:Astra; panose-1:0 0 0 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:auto; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} @font-face {font-family:a_PlakatCmpl; panose-1:2 11 8 2 3 2 2 2 2 0; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:513 0 0 0 4 0;} @font-face {font-family:CyrillicBrush; panose-1:2 11 114 0 0 0 0 0 0 0; mso-font-charset:0; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:515 0 0 0 5 0;} @font-face {font-family:Verdana; panose-1:2 11 6 4 3 5 4 4 2 4; mso-font-charset:204; mso-generic-font-family:swiss; mso-font-pitch:variable; mso-font-signature:536871559 0 0 0 415 0;} /* Style Definitions */ p.MsoNormal, li.MsoNormal, div.MsoNormal {mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} h3 {mso-style-link:" Знак Знак1"; mso-style-next:Обычный; margin-top:12.0pt; margin-right:0cm; margin-bottom:3.0pt; margin-left:0cm; mso-pagination:widow-orphan; page-break-after:avoid; mso-outline-level:3; font-size:13.0pt; font-family:Arial;} a:link, span.MsoHyperlink {color:blue; text-decoration:underline; text-underline:single;} a:visited, span.MsoHyperlinkFollowed {color:purple; text-decoration:underline; text-underline:single;} span.1 {mso-style-name:" Знак Знак1"; mso-style-locked:yes; mso-style-link:"Заголовок 3"; mso-ansi-font-size:13.0pt; mso-bidi-font-size:13.0pt; font-family:Arial; mso-ascii-font-family:Arial; mso-hansi-font-family:Arial; mso-bidi-font-family:Arial; mso-ansi-language:RU; mso-fareast-language:RU; mso-bidi-language:AR-SA; font-weight:bold;} p.10, li.10, div.10 {mso-style-name:"1 Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак Знак"; margin-top:0cm; margin-right:0cm; margin-bottom:8.0pt; margin-left:0cm; line-height:12.0pt; mso-line-height-rule:exactly; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:Verdana; mso-fareast-font-family:"Times New Roman"; mso-bidi-font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:EN-US; mso-fareast-language:EN-US;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:2.0cm 42.5pt 2.0cm 3.0cm; mso-header-margin:36.0pt; mso-footer-margin:36.0pt; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

Этого человека у нас в стране знает каждый. И даже те, кому имя «Алексей Рыбников» ничего не говорит, все равно знакомы с ним через его удивительную музыку. Озорные и трогательные песенки из фильмов «Про Красную Шапочку» и «Приключения Буратино», пронзительная в своей искренности мелодия из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», лирическая баллада из «Вам и не снилось» и наконец один из самых знаменитых гимнов любви «Я тебя никогда не забуду» и «Аллилуйя» из рок-оперы «Юнона и Авось» — все это бесценное богатство подарил нам Алексей Рыбников. Но мало кому известно, что знаменитый композитор написал еще целый ряд произведений духовной музыки, что именно это направление в творчестве он считает для себя главным. В интервью «Фоме» Алексей Львович поделился своими мыслями о вере в Бога, о смысле искусства, о грехе и покаянии и о многом другом.

Жизнь как покаяние

— Алексей Львович, Вы родились в СССР, при этом Ваши родители были людьми верующими. Это как-то чувствовалось в доме?

— Ну, «в доме» — это громко сказано, у нас была десятиметровая комнатка в коммуналке. И иконы — Николая Чудотворца, Моления о Чаше, Казанской Божьей Матери — висели на общей кухне. Соседи это в общем-то поддерживали. Висевшие друг над другом три иконы — одно из первых моих детских воспоминаний. Я родился в мир, где главным предметом были иконы. Меня сразу же крестили. И совсем маленьким носили на руках, возили в колясочке в церковь, которая была, если не ошибаюсь, в том здании, где сейчас расположен «Союзмультфильм». Либо где-то совсем рядом. В этой церкви кто-то из взрослых заметил, как я, еще полуторагодовалый, пытался дирижировать клиросным хором. Это мне рассказывали бабушка и мама еще до того, как я начал заниматься музыкой.

Вера в нашей семье была совершенно естественной частью жизни. Как и регулярное посещение церкви, иконы дома, молитвы и бабушкины рассказы. Она рассказывала мне библейские сюжеты, в том числе и очень пугающие. Про народы Гога и Магога, про то, что они поднимутся друг на друга, Россия будет раздроблена на очень много (чуть не на 87) государств. Это был конец 40-х годов. Тогда мне было и странно, и страшно это слушать. Я хорошо помню, как боялся потопа. Еще совсем маленькому мне прочитали про потоп, и когда шел проливной дождь, мне казалось, что он уже никогда не остановится, я думал: все, сейчас начнется второй потоп, и уже не выживем. Эти первые детские впечатления были очень сильными.

— Наверное, бабушкины рассказы о Боге звучали для Вас как сказка?

— И бабушка, и мама рассказывали мне о Боге. Но никогда это не было сказкой. О Христе рассказывалось как о живом Человеке, Сыне Божьем. Его жизнь не была легендой или мифом. Рассказывали об Адаме и Еве как о реальных людях, которые когда-то жили.

Но вообще, все начинается с молитвы. Утренняя молитва, вечерняя молитва — засыпаешь, а бабу-шка молится. По-моему, именно с молитвенного состояния начинается вера в Бога. А не просто тебе рассказали о Нем, и ты поверил или не поверил. Молитва — это непосредственное общение с Богом каждого человека в тот момент, когда он ее читает или ему ее читают. И этот живой Бог, с которым ты общаешься, гораздо реальней и необходимей в жизни, чем все рассказы о Нем. Ты можешь разговаривать с Богом, просить о чем-то, задавать вопросы и получать ответы в виде изменившихся обстоятельств, осознания каких-то вещей.

Когда я был совсем маленьким, и мама долго не возвращалась с работы — вот уже должна прийти, я ее жду, жду, а она все не приходит, — я молился и просил Бога: «Боженька, сделай так, чтобы мама пришла поскорей». И вдруг раздавался стук в дверь, и появлялась мама. Я считал, что это Бог мне помог. Молитва была частью жизни, моим общением с Богом. Вера никак не была отделена от жизни.

— Друзья знали, что Вы верующий?

— То, что семья верующая, не скрывалось. Но вообще как-то этот вопрос не поднимался. Некоторые друзья, безусловно, знали, потому что сами были верующими, ходили с крестиком, остальные — не особенно интересовались. Я носил крестик постоянно, даже несмотря на наличие пионерского галстука. В форме у меня была зашита молитва. И, честно говоря, я не видел в этом противоречия. Но на физкультуре я кре-стик снимал, прятал в заветное место, чтобы никто не смеялся. В то время над этим смеялись. Никто не относился к тебе как к врагу, скорее просто насмехались: недоумок какой-то, ходит с крестиком.

— Но, несмотря на это, Вы участвовали

в таинствах, исповедовались?

— В детстве, конечно, исповедовался и причащался до подросткового возраста. А потом жизнь унесла в сторону. Долго это все было запрятано глубоко в душе. Не потому, что кого-то, чего-то боялся, нет, ни в коем случае. Жизненный вихрь унес совершенно в другую сторону, появились новые, очень сильные интересы.

Вера, конечно, оставалась всегда, а вот церковная жизнь… Но заложенное в детстве — очень прочно. И потом снова потянуло к церкви. Во время написания «Юноны и Авось» начался совершенно другой путь, уже через множественные искушения: было и чтение оккультной литературы, изучение других религий. При советской власти такая литература, конечно, запрещалась, но в самиздате всё было. И где-то в начале 80-х мистический мир обрушился на меня во всю мощь. Была реальная угроза погибнуть, потому что человек, ищущий свой духовный путь не в рамках Церкви, подвергается колоссальной опасности. Он может пойти не по тому пути и прийти к гибели. Потом все эти книги я сжег, не просто подарил или выкинул, а именно сжег. Для меня это осталось далеко-далеко в прошлом. Когда я вижу вокруг всю эту дешевую мистику, на крючок которой попадаются очень многие, я сочувствую людям. Мне кажется, у них печальная перспектива.

— Покаяние — это изменение себя. Что Вам

сложнее всего менять в себе?

— Сложнее всего, конечно, менять собственное сознание. Вот, долгие годы у тебя определенным образом формировались мышление, мировоззрение, взгляд на мир — и вдруг в какой-то момент, будучи уже верующим человеком, ты понимаешь: соответствовать заповедям, которые нам даны, безумно сложно. Хотя, казалось бы, от нас требуются очень простые вещи... Тем не менее, в повседневной жизни соблюдать заповеди очень сложно. И вот тут нужно попытаться изменить свое сознание. В том смысле, что все равно нужно стараться, прилагать все возможные усилия для того, чтобы заповеди соблюдать. А когда это не удается, когда у тебя не получается делать то, что хотелось бы, когда ты вступаешь в конфликт с собственной душой, — вот тогда покаяние. В жизни все равно совершаешь те или иные поступки, говоришь те или иные вещи, которые потом тебя мучают. Но потом важно признаться самому себе в том, что это — плохо, и искренне стремиться не делать так больше. А дальше… Все это происходит снова и снова. Ты хочешь не повторять эти ошибки, а все равно их повторяешь, и снова каешься. Это бесконечный процесс, о котором говорили, кстати, и многие святые. Мы все-таки живем в мире не райском, в мире падшем. Когда Адам был изгнан из рая, земля была проклята за Адама, это написано в Библии. И мы живем на этой земле, и нам безумно сложно выживать и сохранять свою душу. Без непрерывного покаяния ничего не получается.

Век оглашенных

— Еще в советское время Вы начали писать духовную музыку. Над «Литургией оглашенных» работали в 80-х. Почему?

— Ответ на все вопросы: «а почему то сделали, а почему вот это?» у меня один — потому что захотел. Это внутреннее убеждение и побуждение, никаких внешних причин не было. Никто не просил, никто не заказывал «Литургию оглашенных» в 1983 году. Еще до «Литургии» как-то само собой получилось, что я начал на тексты из молитвослова, на православные молитвы писать музыку, начал работать над «Юноной и Авось». Вот и всё.

— Были опасения, что эта музыка никогда не

будет звучать?

— Да, я был уверен в этом. В условиях советской власти и представить себе было невозможно, что она будет исполнена. Но это было нужно мне. Это не работа по заказу, а работа для самого себя. Мне было важно, чтобы это существовало. Написал — и для меня этого было достаточно. «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Юнона и Авось», «Литургия оглашенных», «Воскрешение мертвых», Шестая симфония — все было написано без всяких договоров. Я не получал за это никакой платы и никогда не надеялся получить.

После «Юноны и Авось» вообще все темы, кроме духовной, мне перестали быть по-настоящему интересны. Да, я писал музыку к разным фильмам, но основное свое творчество обращал именно к духовной теме. «Литургию оглашенных», «Воскрешение мертвых» я написал после «Юноны», поэтому для меня это поворотный пункт. Как раз в «Юноне и Авось» для меня что-то открылось. Тема веры стала определяющей во всем, что я делаю.

— А как же «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», созданная в советское время и рассказы-вающая об отважном разбойнике?

— В «Хоакине Мурьете» есть и демонические силы, и ангельские силы, и человек, который между этими двумя силами существует в нашем мире. Для меня это была притча — и философ-ская, и духовная.

Ведь о чем она? О пути разбойника, который в конце понимает, что если он отвечает злом на зло, если он отвечает ударом на удар, то это заводит его в тупик и приводит к полному жизненному краху. Это как раз притча о ненасилии. В «Хоакино Мурьете» это прослеживается очень серьезно.

— В либретто «Литургии оглашенных» соседствуют тексты шумерской клинописи и стихи поэтов Серебряного века. В центре — духовные искания человека, стремление к Богу. А как Вы сами определяете свое произведение? — «Литургия оглашенных» — это мистерия. Сразу поясню, я обращаюсь не к сакральному понятию «литургии» — ведь в греческом языке это слово означает просто «общее дело», «служение». «Литургия» ставилась в моем театре*, но объективно его нельзя назвать театром, это был некий мистериал. Всего 50 человек в зале — и никакой отгороженности от сцены. Единое целое, единое действо. Потом я пытался называть «Литургию» «Мистерией оглашенных», еще как-то. Но это было для меня неубедительно.

«Оглашенными» называют людей, оглашенных словом истины, они еще не стали верующими, не стали христианами, не приняли Святого Крещения, они только готовятся к этому. «Литургия оглашенных» — это часть Божественной литургии, это служба для неверующих**. А после того как священник говорит: «Оглашенные, изыдите!», и оглашенные уходят из храма, идет «литургия верных». Поэтому «Литургия оглашенных» показалось мне названием, отражающим то, что происходило в XX веке. В том числе с нашей интеллигенцией, которая вдруг резко отпрянула от Церкви и начала искать Бога другими путями: через поэзию, через искусство. «Серебряный век» — время невероятного отхода от Церкви. Люди были оглашены словом истины, они всё знали, но начали свои поиски Бога. XX век — вообще век оглашенных. Люди, казалось бы, уже знающие истину, вдруг начали метаться, взрывать храмы, отказываться от Бога. И я собрал тексты этих людей, искавших свой духовный путь, чтобы пройти его вместе с ними и понять, что в конце поисков мы приходим к настоящему, истинному Богу. Во все времена…

В человеке с рождения заложено стремление прийти к Богу. Иногда оно даже приобретает жуткие формы, такие, как увлечение магией, но это все от того, что человека тянет сделать шаг за пределы своего физического бытия, ему жутко интересно: а что там? И эта тяга либо спасает, либо губит, в зависимости от пути ее реализации.

Актуальная музыка

— Наверняка в Вашей жизни были люди, сильно на Вас повлиявшие?

— Чтобы кто-то из людей оказал на меня большое влияние в духовном отношении, я не могу сказать. А некоторые книги, жизнеописания, какие-то факты просто переворачивали сознание. Причем иногда бывают такие «попадания»... Вот приходишь в храм, а там — чтения кого-то из святых отцов. И вдруг то, что ты слышишь, удивительно «попадает» в твою ситуацию, в твои мысли, дает ответ на мучившие тебя вопросы.

— А Андрей Вознесенский, автор поэмы «Авось», был верующим человеком?

— На темы веры и религии мы с Вознесенским никогда не говорили. Ни я ему душу не открывал, ни он мне, как ни странно. У него, как мне кажется, в 60-е годы было модное в то время нигилистическое, ниспровергательное отношение к устоям, кстати говоря, — ложным устоям, по которым мы жили. Мне тогда врезались в память его строки: «все прогрессы реакционны, когда рушится человек». Я думаю, он имел в виду, что развитие цивилизации сопровождается тем, что человек утрачивает чистоту душевную. Платить за прогресс приходится тем, что душевная чистота человека подвергается угрозе и страдает, и исчезает. Что мы сейчас и наблюдаем в мире. Вот против этого он восставал. То есть по сути своей, может быть, даже с точки зрения философии, а не веры, у него было абсолютно правильное отношение к человеческой душе, что и явля-ется Божественным присутствием в нас. И мне кажется, что после «Юноны и Авось» в нем произошло какое-то изменение в сторону более глубокого религиозного восприятия мира.

Мы все Болконские

— Недавно вы написали музыкальную драму «Живые картины времен Отечественной войны 1812 года по роману Льва Толстого «Война и мир» к историческим хроникам». Драма написана к юбилею войны с Наполеоном или вы хотели сказать о чем-то другом?

— Нет, она затевалась еще лет семь назад, когда никакого юбилея не было. Роман «Война и мир» сам по себе мне кажется совсем не юбилейным. Я писал просто потому, что вдруг увидел, как эту драму, трагедию Толстого можно выразить в му-зыке. Меня привлекла необычайная актуальность романа. Хотя описаны события, происходившие двести лет назад, но в произведении отражены и вечные проблемы, размышления, сопровождающие человека всю жизнь. Мы все, как Болконский, ищем свой путь в этом мире. И чем выше устремления человека, тем больше его постигает разочарований. Привлекает глубина произведения, которая и делает Толстого таким читаемым писателем. Если бы он не задевал какие-то струны в душе человека, никто бы его не читал. Роман же написан об очень молодых людях! Они только вступают в жизнь. А мы в инсценировках и в фильмах привыкли видеть героев Толстого уже зрелыми, умудренными опытом. Они уже не совершают безрассудств и действуют как-то так очень солидно, и страсти у них такие зрелые. А ведь это были совсем юные люди, самому старшему — 27 лет, остальным и вовсе — 19, 20, 21. Какой ветер гулял в голове у Пьера Безухова?!

— А Вы считаете, что у человека есть предначертанный путь, по которому он должен идти?

— У человека есть возможность идти по предначертанному пути, он свободен. И, наверное, каждый человек чувствует свой путь. Но в то же время есть силы, которые ему мешают идти по этому пути, сбивают с него. А сбившись, человек часто идет уже не своей дорогой, а какими-то жуткими окольными тропами. Потом он снова может выбраться на предначертанный путь. Но его снова могут сбить. Сохранить в этой борьбе свой путь — и есть главная задача нашей жизни. Людей, которых не удается сбить, которые идут и идут по своему пути, наверное, очень немного. Только святые. И в то же время есть история о раскаявшемся разбойнике, которому Спаситель сказал: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк 23:42—43). Раскаяние, покаяние — очень сильное чувство. Раскаявшись, можно в любой момент вернуться на свой предначертанный путь. Покаяние не бывает запоздалым. Даже если путь выпадет на совсем короткий промежуток жизни, это будет победа.

Алексей Львович Рыбников

Композитор. Народный артист РФ, заслуженный деятель искусств РСФСР. Член Совета при Президенте России по культуре и искусству (2000–2008 гг.). Член Патриаршего совета по культуре. Член Союза композиторов и Союза кинематографистов. Лауреат государственный премии РФ. Лауреат национальных премий "Ника" и "Золотой орел". Лауреат международных и об-щественных премий. Родился в июле 1945 года в Москве. В десять лет написал музыку к балету «Кот в сапогах». Окончил Центральную музыкальную школу при Московской консерватории, с красным дипломом — Московскую консерваторию по композиции (класс Арама Хачатуряна) и аспирантуру. Написал музыку более чем к ста фильмам, среди которых «Остров сокровищ», «Большое космической путешествие», «Приключения Буратино», «Про Красную Шапочку. Продолжение старой сказки», «Вам и не снилось», «Тот самый Мюнхгаузен», «Сказка о Звездном мальчике», «Сказки… сказки… сказки старого Арбата», «Царь Иван Грозный», «Андерсен. Жизнь без любви», «Отец», «1612», «Поп»... Алексей Рыбников — автор популярных по сей день рок-оперы «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и оперы «Юнона и Авось», впервые поставленных в Ленкоме. В 1989 году общий тираж проданных дисков с музыкой А. Рыбникова превысил 10 миллионов экземпляров. Фирма «Мелодия» наградила композитора «Золотым диском». Рыбников — автор многочисленных симфонических произведений, в том числе духовной музыки, которые исполняют самые выдающиеся дирижеры: Федосеев, Башмет, Гергиев, Сладковский, Курентзис.

*Чтобы поставить «Литургию», Рыбников создал свой театр на 50 зрительных мест. В небольшом подвале дома, где он жил, на Арбате. В 1992 году «Литургия оглашенных» была поставлена. В 1994-95 годах с большим успехом прошли гастроли театра в Америке. Вице-президент «Юниверсал пикчерз» Н. Райс отметил, что «эта блестящая музыкальная драма — без сомнения, художественное достижение высочайшего уровня, уникальное в своем мастерском соединении музыки, либретто и театральных эффектов». — Ред.

** Литургия оглашенных — вторая, после проскомидии, часть Литургии. В Древней Церкви за ней могли молиться оглашенные, то есть те, кто готовился принять Крещение, а также отлученные от Причастия. Они должны были покинуть храм  после ектении оглашенных и возгласа священника «оглашенные изыдите», которым заканчивалась Литургия оглашенных и начиналась Литургия верных. — Ред.

Ольга Булгакова